(і. ДОБРЬИИІ ппкптичъ 69 тосковать Добрыня, не ѣстся еыу, не спится; идетъ онъ въузкій переулокъ на Маришкинъ дворъ; смотритъ, собрались у Маришкн жены молодецкія, молодыя молодушечки, да красныя дѣвицы душечки; и слышитъ Добрыня, какъ съ Маришкиныхъ словъ падъ вчерашнимъ его невѣжествомъ п удалью усмѣхаются; досадео стало ему, схватилъ оиъ бревно толстое, и сталъ бить въ двери желѣзныя. Ибросилась Маришка его бранпть, а занеюидругъ ея, Змѣище Горынище, хотѣлъбыло Добрыню огнемъспалить, хоботомъ ушнбить. Вынимаетъ Добрыня саблю острую и хочетъ онъ змѣя изрубпть; струсилъ змѣй еретикъ Горынище, хвостъ онъ поджалъ, прочь бѣжптъ, заклинается : «Охъ не нриведи, лихой лиходѣй, у Маринѣ въ дому бывать, еще у молодой на вечерницѣ нировать; есть у Маринѣ не одинъ другъ, есть у молодой лучше .меня, а и лучше меня и повѣжливѣе». Взяло Марпнку за ретпво сердце, срывала она съ себя цвѣтное платье, сунулась въокошечко косящетоевъоднойрубашечкѣ, безъ пояса, и сама говоритъ: «воротися, милъ надежъ, воротяся, другъ сердечный! У меня, у Марпны, ты одинъ сердечный. . . A и хочешь ли я Добрыню клячей водовозіюю оберну, будетъ Добрыня на тебя инаменя воду возить; а и хочешь ли я Добрыню гнѣдьшъ Туромъ оберну?и Убѣжалъ Змѣй, а Добрыню Маринка оборотила гнѣдымъ туромъ: «походитко», говоритъ, «съ девятью моими турами по полю за красной дѣвицей; будь имъ всѣмъ турамъ набольшій, п нато жалую тебѣ золотые рога». И не знаетъ нпкто въ Кіевѣ, куда дѣлся Добрыня Никитичъ; только къ матери его, АфимьѢ Ивановнѣ, заходилъ калика перехожій, заказалъ ей править сорочины: живо де ее дѣтище Добрынюшка. Собрала Афимья Ивановыа сорочины великія. собрала гостей задубовы столы; откуда нивзялась молода Марина, садилась сама за столъ ненрошеная, незваная. И пошла за столомъ бесѣда веселая. Стала хвастаться своимъ житьемъ-бытьемъ Анисья Севастѣевна, жена Анкудина Ивановича, воеводы Кіевскаго. «Белика милость Божія до вѣку», отвѣчаетъ ейНастасья Ивамовна, крестнаямать Добрыни Никитича, «была единая у насъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4