556 751 А. АНИКА ВОИНЪ. богатырями и красными дѣвицами; смерть подкашиваетъ его и онъ падаетъ. Что же касается до народныхъ преданій, то верстахъ въ восьми отъ г. Вологды и до сихъ поръ сзгществуетъ Аникіевскій лѣсъ и Заоникіевская пустынь, а въ лѣсу показываютъ могилу Аники (Русск. Архивъ 1874, стр. 71). Погодинъ приводитъ народное преданіе, по которому разбойникъ Аника жилъ въ лѣсу, въ избушкѣ безъ оконъ. Разъ встрѣтилъонъ прохожагостарикабогомольца; въ котоыкѣ его не нашлось ничего,кромѣузелочковъ съ мощами да разными святыми^вещами; Аника разбросалъ все это по землѣ, не смотря на мольбы старика , который въ концѣ пригрозилъ ему божіимъ гнѣвомъ. Аника выхватилъ было ножъ, чтобы зарѣзать его, но старикъ исчезъ; вмѣстѣ съ тѣмъ исчезла и Аникина избушка. Оставшись безъ крова, Аника сѣлъ на лошадь и выѣхалъ на дорогу; здѣсь встрѣтилась ему смерть, и произошелъ между ними разговоръ, который переданъ на нашей картинкѣ, а затѣмъ конецъ Аникѣ. Кромѣ того въ народѣ до сихъ поръ сохранилось преданіе о разбойникѣ Аникѣ, казненномъ при Петрѣ I и доставившемъ дюбопытный матеріалъ для Академической кунсткамеры. По увѣренію нѣкоторыхъ старожиловъ, этотъАника одно лице съ Вологодскимъ разбоиникомъ; въэтомъ вѣроятно заключается и причина той извѣстности, которую получила народная картинка объ Аникѣ воинѣ и смерти, имѣвшая такое множество переводовъ и изданій. А. Н. Веселовскій (Вѣстникъ Европы 1875. Апрѣль), а за нимъИ. В.Ягичъ(АгсЬіѵ£йг Slavische Philologie. Berlin, I. 103), доказываютъ, что нашъ Аника заимствованъ изъсредневѣковой, византійской, повѣсти, въ которой описываемому воину, въ числѣ прочихъ эпатетовъ, приданои прилагательное аѵіхтзто?; изъ этого прилагательнаго русскій разскащикъ сдѣлалъ имя собственное, Веселовскій приводитъ рядъ греческихъ пѣсень о борьбѣ богатыря Дигениса съ Харономъ, напоминающихъ бой Аники съ смертью; въ однойизъ нихъ Дигенисъ дерется Ьъ Харономъ тридня и побѣждаетъ его; но Богъ посылаетъ золотаго орла, который пронзаетъ 'JbJlhte-^.**. JNEntorW**.^,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4