:&&* ^\Я^^-Г№г& w^'i 34 1. ИЛЬЯ ЫУРОМЕЦЪ. вина въ полтора ведра, да еще чашу въ два ведра, съ водочкои, да съ наливочкой; его маленько и ошабурило; захотѣлъ онъ по.шдиться да поправиться, да всѣхъ гостей, купцовъ, бояръ и богатырей и прижалъ въ болыпой угодъ, погнулъ сваи желѣзныя, которыя были промежъ богатырскихъ мѣстъ закалочены, чтобы богатыри, напившись, не сталшвалися 42). И сталъ его Владиміръ уговаривать: «зачѣмъ ты помѣшалъ у насъ всѣ мѣста; изволь ты у насъ попить —поѣсть, и' оставайся воеводой жить; бери де себѣ что хочешь и садись куда хочешь: одно мѣсто тебѣ противъ ыеня, другое подлѣ меня, а третье, гдѣ тебѣ угодно» 42 а). Не полюбилась Ильѣ эта рѣчь, вставалъ онъ на ножки на рѣзвыя, выхватилъ свою шелковую плеть о семи хвостахъ, съ проволокой, и давай хлестать на право и на лѣво: «напріѣздѣ, де, гостя неупотчивали, и на поѣздинахъ не учествовали»; всѣхъ отхлесталъ до послѣдняго, одинъ «царь за печку задвинулся, собольей шубкой закинулся» (Кир. I. 85) 43). Дересказо 2-й. Илья приходитъ во дворецъ Владиміра, въто время, когда тамъ идетъ пиръ богатырямъ (его на пиръ этотъ не позвали. —Кир. I. 97). Илью никто не узнаетъ; самъже онъ назвался Заолѣшаниномъ, почему Владиміръ и посадилъ его за столъ 4г) Пбдобно Муромцу, богатырь Тана (въ одной пѣснѣ Чернолѣскихъ татаръ) вступивъ въ юрту Печети-Хана, садится на желѣзный студъ. и стулъ подъ нимъ ломается (В. Стасовъ, Былины, 662). Въ одномъ пересказѣ говорится что Владиміръ жаловалъ Илью тремя мѣстами: «первое мѣсто, садись около меня, второе- —супротивъ меня, а третье —куда хочешь тутъ и сядь», —и засѣлъ «Илья со конничка и пожалъ богатырей, да и очутился противъ самаго Владиміра». Не полюбилось то богатырю Алешѣ Поаовичу, пустилъ онъ въ Илью ножемъ; но Илья увернулся, поймалъ ножъ на лету и воткнулъ его въ столъ (Кир. I. 39). « а) Этп же самыя слова царь Киркоусъ говоритъ Еруслану Лазаревичу, и получаетъ отъ него почти такой же отвѣтъ (1. 63. 63). 43) Слѣды расправы народа съ своимъ княземъ встрѣчаемъ мы и въ лѣтоппсяхъ: Въ 1135 году, побѣжденные Суздальцами, Новгородцы возвратились во свояси; князь Всеволодъ Мстиславичъ задумалъ бѣжать «въ Нѣмды»; но Новгородцы задержали его и посадили подъ стражу, обвиняя его: «почто не блюде черныхъ людей. . . почто не крѣпко бися, и почто напередъ всѣхъ побежалъ, и почто возлюби ястребовъ и собакъ собра, а людей не судяше и не управляше» (Никоновск. Лѣт.: Полн. Собр. IX. 159; Новгородск. III. 7). ~ £$Хг. 1 ■'£JH&^**A*- mr^Z^ ^^ІЯЯкУ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4