^ste<p-*(s' S 276 173. 0 ЕРШѢ ЕРШОВИЧѢ. онъ изъ боярскихъ дѣтей, мелкихъ бояръ Переславскихъ , и что де та рыба Лещъ съ товарищи изстари были за отцемъ его крестьянами, —и то онъ Ершъ лаялъ напрасно. И какъ къ тебѣ ся наша память придетъ, и ты бы того Ерша съ товарищи взялъ къ себѣ въ губную избу, учинилъ наказаніе на мірскомъ дворѣ, бидъ батоги нещадно, чтобы впредь имъ и всѣмъ братіямъ, на то смотря, такъ дѣлать было неповадно, и, учиня имъ наказаніе, доправилъ бы, безъ Московскія волокиты 2), съ него Ерша всѣ проторы и убытки, выдалъ бы того Ерша ему Лешу головою, и велѣлъ бы его Ерша, водя но торгамъ, бить кнутомъ, а бивъ кнутомъ, повѣсить противъ солнца. И о томъ о всемъ прислалъ бы еси къ намъ записку безъ замедленія (мотчанья)». Снегиревъ, въ своей книгѣ о Лубочныхъ картинкахъ (М. 1861 г., стр. 64), откуда заимствовано мною содержаніе сказки, замѣчаетъ, что «такое судное дѣло въ Ростовѣ, нѣкогда Великомъ, намѣкаетъ на какое-то значительное событіе въ Ростовскомъ мірѣи налида, тогда почемулибо замѣчательныя: Лещъ— исконныйвладѣтель Ростовскаго озера, а Ершъ—пришлецъ, приплывшій изъ рѣки Вырпы, впадающей въ Оку (а не въ Волгу), въ Калужской губерніи. Въ эту же рѣку Вырпу Лещъ съ товарищи сволокся, когда Ростовское озеро повысохло отъ великихъ засухъ. Подобнаго событія не находимъ въ лѣтописцѣ. Содержаніе самой сказки, по видимому, беретъ начало въ политическихъ отношеніяхъ Ростова къ Москвѣ, которая нѣкогда скупала его по частямъ: Ростовскіе князья продали Великому КнязюМосковскому саерва одну, потомъ другую половину своей отчины и, оставаясь въ ней окупными князъками, пользовались только нѣкоторыми опредѣленными доходами». Въ спискѣ съ суднаго дѣла (Ш 4), по которому судъ производили также, какъ и въ народной картянкѣ: осетръ, бѣлуга и бѣлорыбица, послѣ сіовъ сельди, что лещъ «человѣкъ добрый, 2) Т. е. безъ вошедшей въ пословицу московской медленности въ производствѣ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4