7Т-.Л 111. 0 ПЬЮЩЕМЪ И НЕІІЬЮЩЕМЪ. 231 никѣ еаставительнаго содержанія, переведеннаго съ греческаго языка, въ словѣ о пьянствѣ, чарокъ предлагается только семь: «когда сядешь въ пиру, то первуючашу вспіешь въ жажду, вторую въ сладость, третью во здравіе, четвертую въ веселіе, пятую въ пьянство, шестую въ бѣсовство, а послѣдыюю въ горькую смерть, кому люто,кому молва, кому суды, комусварьи пря, коыу сокрушеніе вотще, кому спни очи? не пребывающимъ ли въ корчмѣ, назирающиыъ, гдѣ ппры добывати? He буди вииопійца! Всякъ бо пьяница обнищаетъ п облечется въ утлая п коропьяная (вретище) ризы (л. 203 об. Синод. рукоп. ZVII в. № 854) 2). (Кпрѣевскіп, II. 95). Преподобнып Ѳеодосіп въ оловѣ протпвъ пьянства позводяетъ спѣть за столомъ трп тропаря, т. е. другими словами выппть трп чаши: во славу Божію, Пресвятой Богородіщы и за здравіе Государя, Обличая пьянство, Ѳеодосій говоритъ: «къ бѣсноватому прпдетъ іерей, сотворптъ моліітву, —и прогонптъ бѣса, а къ пьяному хотя бы сошлись іереи всей землп и сотворили надъ нішъ молитву, —то не прогналп бы отъ него бѣеа самовольнаго пьянства». Онъ вооружается протпвъ привычки праздновать хрпстіанскіе праздники не духовно, а тѣлесно, п противъ той старой привычки, о кото - рой Владиміръ говорилъ проповѣдникамъ магометанскимъ: «Веселіе есть Руси пити, не можемъ безъ того жити» (О. Миллеръ, Опытъ историч. обозр. рус. слов. СПБ. 1865, 253). По наставленію Матвѣя еппскопа Сорайскаго, не слѣдуетъ принуждать призваннаго въ домъ чернеца илп прпчетника ппть 6одѣе трехъ чашъ. См. тоже объ пзрѣченіяхъ по этой части греческаго филосоФа Арсахарсоса, встрѣчающихся въ русскихъ рукописяхъ (А. Веселовскій, Истор. лптерат., 473). 2 ) На эту же тему, существуетъ относительно пьянства тадмудпческая легенда о Ноѣ и дьяволѣ, прпсосѣдіівшемся къ неиу, когда онъ садплъ впноградныя лозы: сатана закадываетъ при этомъ овцу, льва, обезьяну u свпнью. Оттуда разнообразное дѣйствіе вияа: выпьетъ его человѣкъ немного—будетъ овцой, выпьетъ больше —то львомъ, а далѣе онъ становится прыгающеп обезьяной п грязной валяющейся свиньей (Fabricii, Codex pseudepigr. Vet. Testam., p. 275, прпм.). Разсказъ этотъ перешедъ въ Римскія Дѣянія (cap. 159) п другіе средневѣковые памятники (Oesterley,' Gesta Eomanorum, прим. къ Лг» 159). Между Нижегородскиип татарами онъ существуетъ въ такомъвидѣ, будто, приготовляя вино, чортъ подмѣшалъ туда сначала лисьей, потомъ волчьей, а наконепъ п свинойкровп, Оттого. если человѣкъ немного выпьетъ—голосъ бываетъунего гладенькій, слова масляныя, такъ лисой на тебя п смотритъ; а много выпьетъ— схѣлается у него свпрѣпыіі, волчій нравъ; а еще больше выпьетъ — и какъ разъ очутится въ грязи, словно боровъ. Наиболѣе іштересное отраженіе этого разсказа представляетъ греческая сказка изъ Беотіи, поэтическп прпмѣшавшая къ талмудііческой баснѣ юнып образъ Діонпса. Когда Діонпсъ былъ еще мальчіікомъ п, странствуя по Элладѣ, сѣлъ отдохнуть на камнѣ, онъ гМШШ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4