55 . ШЕМЯКИНЪ СУДЪ 175 судейскому указу говорить: я де стану подъ мостомъ, а ты взыди на мостъ, а ты съ мосту бросися на меня такоже якоже азъ на отца твоего. Онъ-же размышляя въ себѣ: аще мнѣ броситися, его будетъ не убити, а себя буде убити. И начаистецъ миритися и даде ему 30 рублевъ денегъ да лошадь съ коровою. Судія-же высла человѣка своего къ отвѣтчику и велѣлъ у него взять показанные три узла. Человѣкъ-же судейскій нача у него трехъ узловъ просити; онъ-же вынявъ нзъ шапки заверченныи камень въ платѣ, ноказа тому человѣку, и человѣкъ нача его выпрошати, что то за за камень кажешь. Онъ же рече: я де того ради сей камень судьѣ казалъ, кабы онъ яе по мпѣ судилъ и я тѣмъ камнемъ хотѣлъ его ушибти. И прпшедъ человѣкъ п сказалъ судьѣ. Судья же слыша отъ человѣка своего и рече: благодарю и хвалю Бога моего, что я по немъ судилъ; акъ бы я не по немъ судилъ и онъ бы меня ушибъ. Потомъ убогій отыде въ домъ свой радуяся и хваля Бога. Аминь» (Сухомдиновъ, 8). Такимъ образомъ основа русской повѣсти не представляетъ ничего оригинальнаго: отдача по суду лошади отвѣтчику до тѣхъ поръ, пока отростетъ у ней новый хвостъ, напоминаетъ Судъ Содомскихъ судей объ ослиномъ ухѣ; смерть попова ребенка и рѣшеніе судьи по этому случаю, а также и смерть больнаго человѣка, повторяются, какъбылоуказано выше, во многихъ источникахъ; а эпизодъ съ камнемъ, —польскаго происхожденія. Завсѣмъ тѣмъ повѣсть эта не переведенасъ какогонибудьязыкадословно, но она только заимствована или передѣлана изъ польскихъ или нѣмецкихъ сказаній, съ прпбавденіемъ чисто русскихъ подробностей: самый судъ названъ Шемякинымъ, по именп Галицкаго князя Дмитрія Шемяки, прославившагося въ XVвѣкѣ свопми беззаконіями, по приказанію котораго были выколоты глаза в. кн. Василію Темному. «Отъсегоубо времеыи», какъсвидѣтельствуетъ одинъ хронограФъ, «въ велицей Руссіи на всякаго судью и восхитника въ укоризнахъ прозвася Шемякинъ судъ» 6) (Снегиревъ, Лубочн. карт. М. 1861, стр. 59). е ) Происхожденіе этой пословицы профессоръ Соловьевъ объясняетъ I
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4