1, ИЛЬЯ МУРОМЕЦЪ. 7 богатырскимъ: ѣстъ онъ одау бѣлоярову пшеницу (пшеничку кукурузу), пьетъ одну росу утренню. Пытая мечи булатные, Илья сокрушалъ рукояти ихъ, сжимая въ кулакѣ; кинулъ онъ мечи эти бабамъ лучину щепать, а самъ выковалъ себѣ, изъ трехъ полосъ булатныхъ, три стрѣлы, закаливъ ихъ во утробѣ матери сырой земли. Когда Илья сталъ просить благословенія родительскаго въ Кіевъ, на богатырскіе подвиги, а Иванъ Тимоѳеевъ недовѣрчиво усомнился, то онъ созвялъ понятыхъ людей, вышелъ на Оку, уперся плечемъ въ гору, сдвинулъ ее съ крутаго берега и завалилъ Оку; подъ Муромомъ и понынѣ указываютъ старое русло Оки, засыпанное Ильею. Тогда родители его благословили, наложивъ однако заклятіе ѣхать не на Черниговъ-градъ, гдѣ залегъ Соловей, а объѣхать на Кіевъ околицею; и, второе, непроливать напрасно христіанской крови, людей не обижать. Илья, на прощанье, пустилъ корочку хлѣба по Окѣ рѣкѣ, за то, что поила и кормила его, и взялъ съ собою въ ладонку горсть родной земли. Пустившись въ путь, Илья далъ первый ускокъ въ полпути до Мурома (версты полторы): тутъ исподъ копытъ богатырскаго коня живой ключь ударилъ, бьющій и понынѣ; надъ нимъ поставлена часовенка, во имя Пророка Иліи.—На родникъ этотъ и понынѣ медвѣдь ходитъ, испить водицы, понабраться богатырской силы. За другимъ ускокомъ, Илья, на перелетѣ черезъ Муромъ, снялъ шапку и перекрестился, супротивъ Троицкаго монастыря; а за третьимъ ускокомъ, очутился уже подъ лѣсами Брынскими. Разогнавъ шайку разбойничью тѣмъ, что ращепилъ сырой дубъ стрѣлою въчеренья ножевые, Илья наѣхалъ остовъ, костякъ богатырскій, предалъ его честно землѣ и засыпалъ великимъ курганомъ, который—гдѣ-то—и теперь стоитъ. Затѣмъ, онъ освободилъ Еинетму отъ Литвы, за что князь Кинешемскій и всѣ жители, кумирники, обратились въ Христіан-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4