b000001510

58 ЗАПИСКИ С. п. ЖИХАРЕВА. ІЮЛЬ 1805. не потревожить домашнихъ, а во вторыхъ, чтобы дать время Снѣгирю- Кешо и Адальберту-Литхенсу оправить туалеты свои: потому что, бу- дучи великими шематонами, они непремѣнно хотѣли при первомъ по- явленіи своемъ произвести благопріятное на незнакомыхъ впечатлѣніе. Такъ и сдѣлали: простояли болѣе часу, потомъ поѣхали шагомъ и къ осьми часамъ ровно явились у подъѣзда дома В — хъ '), въ которомъ наши жили. Нечего говорить тебѣ о минутѣ моего свиданія съ домашними, слезахъ матери и сестеръ и удовольствіи отца. Подробности этого сви- данія могутъ быть интересны только для меня; а для тебя достаточно знать, что вотъ уже третій день, какъ я нахожусь въ кругу своихъ, совершенно довольный и счастливый. Отецъ радешенекъ, что я при- везъ Нѣмца и щеголяетъ передъ нимъ Нѣмецкимъ языкомъ, когда-то изученнымъ на зимнихъ квартирахъ въ Пруссіи; а Литхенсъ отпуска- етъ ему Фразы изъ драматическихъ ролей своихъ. Матушка не наго- ворится съ Кешо, который поетъ ей о мнѣ турусы на колесахъ; а сестры ухватились за стараго знакомца Димлера, котораго, не смотря на усталость, тотчасъ же засадили за Фортепіано и заставили откола- чивать Русалочный польскій: на что такъ чудесить, къ чему курале- сить? Словомъ, кажется, я всѣмъ угодилъ: слава Богу, свои и чужіе, всѣ въ восхищеніи. Тотчасъ же пошли разспросы, кто любитъ какое кушанье, чтобы всѣхъ равно удовольствовать. Литхенсъ объявилъ, что онъ обооюаетъ жареныхъ куръ съ салатомъ. — А индѣекъ? спрашиваетъ отецъ. — Въ индѣйкахъ я вкусу не знаю, потому что никогда ихъ не ѣдалъ, отвѣчаетъ Фердинандъ. Такое признаніе всѣхъ удивило, и те- перь разсказываютъ за диво встрѣчеому и поперечному, что у насъ въ домѣ есть Нѣмецкій трагикъ, которому никогда въ жизни не слу- чалось ѣсть индѣекъ. Снѣгирь-Кето успѣлъ уже напутать: матушка подъ величайшимъ секретомъ мнѣ объявила, что ей сказывали вѣрные люди, будто я очень влюбленъ въ извѣстную особу и отъ того занемогъ; и что если это подлинно справедливо, то со временемъ можно подумать и о свадьбѣ. — Ну, а если она не пойдетъ за меня? спросилъ я. — Ахъ, батюшка, какъ же это можно, чтобы за тебя не идти! Хорошо, если бы всѣ такъ думали обо мнѣ, а ет;е лучше, еслибы я самъ о себѣ такъ думалъ! Карамзинъ говоритъ: Блаженъ не тотъ, кто всѣхъ умнѣе, Ахъ! нѣтъ, онъ часто всѣхъ грустнѣе; Но тотъ, кто, будучи глупцомъ, Себя считаетъ иудрецомъ! Ііа езі. ') Вишневскихъ, на Дворянской улипѣ^ нынѣ Ѳедцова. П. В.