b000001510

ВЕЧЕРЪ У И. с. Захарову. В09 мейство, и самъ, какъ меня удостоверяли, положилъ ее на музыку. Хотя оперка, въ двухъ дѣйствіяхъ, имѣвшая въ свое время только слу- чайный успѣхъ, и не можетъ давать ему права на званіе литератора (чего, конечно, онъ и не добивается), но любовь его къ словесности, желаніе слѣдить за ея успѣхами и уваженіе къ трудамъ литературнымъ заслуживаютъ того, чтобъ предъ нимъ растворились двери и самой Ака- деміи. Онъ не похожъ на того вельможу, который, какъ я слышалъ, публично утверждалъ, что литераторы рѣшительно ни къ чему неспо- собные люди, и что всѣхъ бы ихъ слѣдовало засадить въ домъ сума- сшедшихъ. Вотъ меценатъ! Гаврила Романовичъ долго и съ жаромъ разговаривалъ о чемъ-то съ сенаторами, княземъ Салаговымъ и Рѣзановьшъ, засѣдающими въ въ одномъ департаментѣ съ хозяиномъ дома, и потомъ, живо обратись къ сидѣвшему возлѣ Вязмитинова оберъ-прокурору П**, вдругъ спро- силъ его: «Да за что жъ, Гаврила Герасимовичъ, вымучите человѣка? Вотъ я сейчасъ просиль Дмитрія Ивановича и князя о скорѣйшемъ окончаніи дѣла этого несчастнаго Ананьевскаго. Они ссылаются на васъ, что вы предложили потребовать еще какія-то новыя отъ Палаты справки; но вѣдь справки были давно собраны всѣ; если же нѣтъ, то зачѣмъ не потребовали ихъ прежде и въ свое время? > П** извинялся, увѣряя, что дѣло Ананьевскаго скоро кончено будетъ. «Кончено бу- детъ!> возразилъ Гаврила Романовичъ; «но покамѣстъ онъ и съ дѣть- ми монгетъ умереть съ голоду». Мнѣ стало понятно, отчего многіе не любятъ Державина. Началось чтеніе. Читали стихи какого-то Кукина на случай избра- нія адмирала Мордвинова, друга А. С. Шишкова, въ губернскіе на- чальники Московской милиціи. Стихи очень плохи: видно, что они про- изведете какого-нибудь домашняго стихотворца, болѣе усерднаго, не- жели талантливаго. Хозяинъ прочиталъ переводъ свой нѣсколькихъ писемъ Фенелона о благочестіи; нѣтъ сомяѣнія, что эти письма Кам- брейснаго архіепископа въ высокой степени поучительны и полезны; но надобно читать ихъ дбма, съ нѣкоторымъ размышлен1ем7>, а не въ такомъ обществѣ, которое собирается слѣдить за успѣхами Русской литературы не по переводамъ извѣстныхъ иностранныхъ писателей, а по новымъ оригинальнымъ сочиненіямъ; да и переводъ Захарова на- пыщенъ и вовсе не имѣетъ характера Фенелонова слога, столь про- стаго и благороднаго. Слушая эти письма, гости почти дремали; но, кажется, хозяинъ не замѣчалъ этого и безжалостно продолжалъ чтеніе до самаго ужина, а между тѣмъ Вязмитиновъ уѣхалъ, воспользовав- шись минутою отдохновенія чтеца; за нимъ вскорѣ удалились князь Салаговъ, Рѣзановъ, и еще многіе, одни за другими, вставая потихоньку