b000001510

князь д. Е. цищѵновъ. 29 десъ нѣтъ на свѣтѣ! Къ числу этихъ чудесъ можно отнести и то, что разскащикъ, кушая съ величайшимъ аиаетитомъ и все жирное, ничего не пилъ, кромѣ полузамороженной воды. Гбворилъ, что отъ роду не от- вѣдывалъ ни вина, ни пива, ни даже квасу, а водки и подавно. Онъ также самъ великій хлѣбосолъ и мастеръ выдумывать и готовить ку- шанья. А. Д. Нарышкинъ, первый гастрономъ своего времени, когда ни пріѣзжаетъ въ Москву, ежедневно почти у него обѣдаетъ; за то и князь БЪ Петербургѣ угоп];ается по-барски. Послѣ коФе мы хотѣли было от- кланяться, но хозяинъ опять не пустидъ, прося послушать домашнихъ его цѣсенниковъ, которые точно пѣли прекрасно съ акомпаниментомъ кларнета и рожка; между тѣмъ разносили поминутно разныхъ сортовъ ликеры домашняго же приготовленія, удивительно вкусные. Я въ жизнь свою такихъ не пивалъ; замѣтивъ, что иные наиболѣе понравились П. И., хозяинъ приказалъ нѣсколько бутылокъ положить намъ въ сани. Мы уѣхали поздно, да и какъ иначе! Не будь дѣла, а главное, еслибъ я былъ одинъ, то долго бы еще не уѣхалъ. Когда оранжерею освѣ- тили, она превратилась въ какой-то садъ Армиды. Счаетливецъ! Сколько удоводьствія и добра онъ можетъ сдѣдать другимъ! 16 Марта, Четвергъ. Неужто же въ еамомъ дѣлѣ въ воскресномъ похожденіи моемъ было только на половину правды? Неужели домаш- нія стерляди и спаржа, дома упитанный телецъ, домашнее вино и ли- керы, словомъ, все было не домашнимъ? А опрятная кухарка, а сукно изъ рыбьей шерсти и приключенія на Каспійскомъ морѣ неужто были однѣ сказки ііе та теге Ѵоіе. Опростоволосился же я порядочно! Пусть основаніемъ этихъ сказокъ и служитъ истинное желаніе угостить; одна- коже зачѣмъ вводить въ такое заблужденіе? Мы бы ѣли съ такимъ же наслажденіемъ и столько же, хотя бы и знали, что за столомъ, кромѣ фруктовъ, ничего не было домашняго; а я, коноплянникъ, давай разеказывать встрѣчному и поперечному, за неслыханное диво, о зна- менитомъ хозяйетвѣ Іюблинскаго владѣльца, у котораго въ доиѣ все свое, и купленнаго ничего нѣтъ; давай повторять исторію о рыбьемъ сукнѣ, и очень удивлялся, почему безъ смѣха никто меня не слушалъ, покамѣстъ серьезный Петръ Тимоѳеевичъ и вовсе несерьезный Кон- дратьевъ не вывели меня изъ заблужденія, объяснивъ мнѣ загадку. Такъ оно вотъ что! Впрочемъ, у всякаго есть свой конекъ, и сердеч- ная доброта заставитъ простить многое. Къ подобнымъ розсказнямъ привыкли, онѣ исчезаютъ въ воздухѣ; но радушное гостепріимство на- шего Амфитріона и клеврета его остается и вошло въ посло- вицу. Пусть у одного будетъ все домашнее, а другой носитъ Фра- ки изъ выдуманнаго имъ сукна, а я бы не прочь водиться всегда съ