b000001510

Ф. Ф. вигвль. 235 между прочимъ, прелестная Катерина Петровна Воеводская съ мужемъ; толстая граФиня Морелди, по первому браку Вайкова, съ дочерью, полковникъ Протасовъ, который считается у Ададуровыхъ домашнимъ другомъ, семейство Лазаревыхъ и проч. Хозяйка приняла меня очень ласково и тотчасъ рекомендовала Воеводской, единственной особѣ въ бтомъ обществѣ, которой я желалъ быть представленнымъ. Алексѣй Пе- тровичъ, мужъ хозяйки, человѣкъ очень добрый и тихій, приглашадъ меня на вечеръ, но я, не давая слова, только что откланивался: разумѣй, какъ знаешь. Онъ большой охотникъ до нюхатедьнаго табаку, и я замѣтилъ, что знаетъ въ немъ толкъ, потому что долго и съ важностью толко- валъ объ искусствѣ стирать его. «Всякое дѣло мастера боится» , поду- малъ я: «если шталмейстеръ такой же знатокъ въ лошадяхъ, какъ и въ табакѣ, то конюшенная часть при дворѣ должна быть въ порядкѣ>. Обѣдалъ у Лабата съ граФОмъ Монфокономъ и Ф. Ф. Виге- лемъ. Зашла рѣчь о Французскихъ трагикахъ. Старый эмигрантъ ут- верждалъ, что, послѣ Корнеля и Расина, первое мѣсто по справедли- вости принадлежитъ Кребильону, и что его «Радамист^-'ь^ несравненно выше всѣхъ трагедій Вольтера; но Вигель, опровергая его мнѣніе, до- казывалъ, что всѣ трагедій Вольтера, за исключеніемъ написанныхъ имъ въ глубокой старости, превосходятъ не только другія трагедій Кребильона, но самого «Радамиста», въ которомъ роль Фарасмана — слабая копія съ Расинова <Митридата>. Слово-за-слово завязался та- кой горячій споръ, что мы не знали куда дѣваться. По какому-то безотчетному чувству, я не очень люблю Вольтера; но въ настоящемъ случаѣ, по мнѣнію моему, Вигель совершенно правъ. Несмотря на мо- лодость свою, онъ очень свѣдуш,ъ во Французской литературѣ, знаетъ Французскій языкъ въ совершенствѣ и пишетъ на немъ свободно. 10 Декабря, Понедѣльникъ. Наконецъ, успѣлъ побывать и въ Рус- скомъ театрѣ. Давали «Эдипа», въ которомъ роль Эдипа игралъ Шу- шеринъ, Тезея— Яковлевъ, Креона — Сахаровъ, Полиника— Щениковъ, Антигону — Семенова. Шушеринъ восхитил'5г> меня чувствомъ и просто- тою игры своей. Какъ хорошъ онъ быдъ во всѣхъ патетическихъ мѣ- стахъ своей роли, и особенно въ сценѣ проклятія сына! Онъ играетъ Эдипа совершенно другимъ образомъ, нежели Плавильщиковъ, и'при- даетъ своей роли характеръ какого-то убожества, вынуждаюш;аго со- страданіе. Во всей первой сценѣ втораго дѣйствія съ дочерью онъ былъ, по мнѣнію моему, гораздо выше Плавильш;икова. Раздумье о настояш;емъ бѣдственномъ положеніи, воспоминаніе о неводьныхъ пре- ступленіяхъ и обрашіеніе къ Киѳерону — всѣ эти мѣста роди исполнены