b000001510

232 записки с. п. жихарева. декабрь 1806. онъ, въ томъ же синемъ шелковомъ тулупѣ, но въ парикѣ, задумчиво расхаживалъ по комнатамъ и по временамъ гладилъ головку собачки, которая также, какъ и вчера, высовывалась у него изъ-за пазухи. Лишь только я успѣлъ войти, какъ онъ тотчасъ же представилъ меня своей супругѣ, Дарьѣ Алексѣевнѣ. «Вотъ, матушка, С. П. Ж., о ко- торомъ я тебѣ говорилъ. Прошу полюбить его: онъ внукъ стариннаго Тамбовскаго моего пріятеля». Потомъ, обратившись къ племянницамъ, продолжадъ: <вамъ рекомендовать его не'чего; сами познакомитесь». И тутъ же, совершенно перемѣнивъ вчерашній учтивый со мною тонъ, съ большою живостью началъ говорить объ <Артабанѣ>. сЧиталъ я, братецъ, твою трагедію и, признаюсь, оторваться отъ нея не могъ: ну, право, прекрасно! Да откуда у тебя талантъ такой? Все такъ громко, высоко; стихи такіе плавные и звучные, какіе рѣдко встрѣчалъ я даже у Шихматова>. Я остодбенѣлъ: мнѣ пришло на мысль, что онъ вздумалъ морочить меня. Однакожъ, думаю: нѣтъ; изъ чего бы ему, Державину, говорить мнѣ комплименты, еслибъ и въ самомъ дѣлѣ въ трагедіи моей не было никакихъ достоинствъ? «Я отвѣчалъ, что съ малолѣтства напитанъ былъ чтеніемъ Свяш;еннаго Писанія, книгъ проро- ческихъ и его сочиненій; что едва только выучился лепетать, какъ зналъ уже наизустъ нѣкоторыя его оды, какъ-то <Вога>, <Вельможу>, <Мой Истуканъ>, <На смерть князя Мещерскаго» и Къ Фелицѣ>, и что, эти стихотворенія служили для меня лучшимъ руководствомъ въ нрав- ственности, нежели всѣ школьные наставленія. Кажется, онъ остался очень доволенъ моимъ объясненіемъ. За обѣдомъ посадили меня возлѣ хозяйки, которая была ко мнѣ чрезвычайно ласкова и внимательна. «Пожалуйста бывайте у насъ чаще; мы всякій день обѣдаемъ дома и по вечерамъ никуда почти не выѣзжаемъ. Будьте у насъ какъ у родныхъ». Державинъ за столомъ былъ неразговорчиБъ; нанротивъ, прелестныя племянницы его гово- рили безпрестанно, мило и умно. Племянниковъ не было, а мнѣ очень хотѣлось познакомиться съ ними. Старшій, Леонидъ, служитъ въ Ино- странной Коллегіи и недавно пріѣхалъ изъ Мадрида, гдѣ онъ былъ при посольствѣ. Но время не ушло. Послѣ обѣда Гаврила Романовичъ сѣлъ въ кресла за дверью го- стинной и тотчасъ же задремалъ. Вѣра Николаевна сказала мнѣ, что это всегдашняя его привычка. <А что это за собачка», снросилъ я, «которая торчитъ у дядюшки изъ-за пазухи, только жмуритъ глаза да глотаетъ хлѣбные катышки изъ руки дядюшкиной?» — <Это воспомина- ніе добраго дѣла>, отвѣчада мнѣ В. Н. «Къ дядюшкѣ ходила по вре- менамъ за пособіемъ одна бѣдная старушка, съ этой собачкой на ру- кахъ. Однажды, зимою, бѣдняжка приташ;илась, окоченѣвшая отъ хо-