b000001510

230 ЗАПИСКИ С. п. ЖИХАРЕВА. ДЕКАБРЬ 1806. пакѣ, въ бѣличьемъ тулупѣ, покрытомъ синею шелковою матеріею, сидѣлъ въ креслахъ за письменнымъ столомъ, стоявшимъ посрединѣ кабинета, углубясь въ чтеніе какой-то книги. Изъ-за пазухи у него торчала головка бѣлой собачки, до такой степени погруженной въ дремоту, что она и не замѣтила моего прихода. Я кашлянулъ. Державинъ — потому что это былъ онъ — взглянулъ на меня, поправилъ на головѣ колпакъ'и, какъ будто съ просонья зѣвнувъ, сказалъ мнѣ: «Извините, я такъ зачитался, что и не замѣтилъ васъ. Что вамъ угодно?» Я отвѣчалъ, что по пріѣздѣ въ Петербургъ я первою обязанностью поставилъ себѣ быть у него съ данью того искренняго уваженія къ его имени, въ которомъ былъ воспитанъ; что онъ, будучи такъ ко- ротко знакомъ съ дѣдомъ, конечно не откажетъ и внуку въ своей благосклонности. Тутъ я назвалъ себя. «Такъ вы внукъ Степана Да- нилыча? Какъ я радъ! А зачѣмъ сюда пріѣхали? Не опредѣляться ли въ слуя?бу?> и, не давъ мнѣ времени отвѣчать, продолжалъ: «Если такъ, то могу попросить князя Петра Васильича (Лопухина) и даже графа Николая Петровича (Румянцова)». Я объяснилъ ему, что я уже въ службу опредѣленъ и что ни въ комъ и ни въ чемъ покамѣстъ надобности не имѣю, кромѣ его благосклонности. Онъ сталъ распра- шивать меня, гдѣ я учился, чѣмъ занимался, какое наше состояніе и проч., и когда я удовлетворилъ всѣмъ его вопросамъ, онъ, какъ будто спохватившись, сказалъ: «Да чтожъ вы стоите? Садитесь». — Я взялъ стулъ и подсѣлъ къ нему. «Ну а это что у васъ за книга?» Я отвѣ- чалъ, что это трагедія моего сочиненія «Артабанъ», которую я же- лалъ бы посвятить ему, если только она того стбитъ. «Вотъ какъ! Такъ вы пишите стихи, хорошо! Прочитайте-ка что-нибудь». Я развернулъ моего «Артабана» и прочиталъ ему сцену изъ 3-го дѣйствія, въ ко- торой впавшій въ опалу и скитающійся въ пустынѣ царедворецъ Артабанъ повѣряетъ стихіямъ свою скорбь и негодованіе, пылая мпде- ніемъ. Державинъ слушалъ очень внимательно, и когда я пересталъ читать, онъ, ласково и съ улыбкою посмотрѣвъ на меня, сказалъ: «Прекрасно. Оставьте, пожалуйста, трагедію вашу у меня; я съ удо- водьстБІемъ ее прочитаю и скажу вамъ свое мнѣніе». Я былъ въ во- сторгѣ; у меня развязался языкъ, и откуда взялось краен орѣчіе! Я сталъ говорить о его сочиненіяхъ, многія цитировалъ цѣликомъ; раз- сказадъ о знакомствѣ моемъ съ И. И. Дмитріевымъ, о его къ нему посланіи, начинаюш;емся такъ: Бардъ безъимянный, тебя ль не узнаю, которое прочиталъ отъ начала до конца; распространился о нѣкото- рыхъ Московскихъ литераторахъ, особенно о Мерзляковѣ и Жуков- скомъ, которые были ему вовсе неизвѣстны; словомъ, сдѣлался чрезвы- чайно смѣлъ. Державинъ все время слушалъ меня съ видимымъ удо-