b000001510

МОСКОВСКІЕ БѢГА. 133 Исаковъ и МНОГО другихъ, пустились на своихъ рысакахъ по бѣгу пе- регонять другъ друга, и, вопреки обыкновешю, они не пріостанавливали ихъ на поворотахъ, но поворачивали круто на всей рыси, и такимъ обра- зомъ бѣгали до тѣхъ поръ, пока лошади ихъ пе изнурились и пе стали. Одинъ только рысакъ г. Мосолова не токмо не изнурился и не сталъ, а на- противъ остальные концы продолжалъ бѣжать одинъ съ возрастающею быстротою, и г. Мосоловъ остановилъ его уже самъ, когда всѣ другіе съѣхали съ бѣга. Я очень боялся, чтобы при такой быстрой ѣздѣ не слу- чилось какого несчастія, тѣмъ болѣе, что охотники были навеселѣ; одна- коже Вогъ миловалъ. Николай Петровичъ Лксеновъ, знающій охотникъ, сказывалъ, что Мосоловскій рысакъ скаковой породы и отъ того такъ силенъ, а между тѣмъ его не очень уважаютъ, потому что не такъ кра- сивъ и происходитъ не отъ лошадей графа Орлова. Этотъ несчастный евргіі (Зе рагііе мѣшается всюду и во все, даже и въ самую охоту. 12 Генваря, Пятница- Сію минуту изъ бенефиса ГальтенгоФа. Давали Донъ-Жуана. Съ горяча не могу выразить всего, чт5 я про- чувствовалъ въ продолженіе представленія этой оперы. Какая прелест- ная музыка! Нейкомъ въ своихъ огромныхъ серьгахъ дирижировалъ оркѳстромъ. Театръ былъ полонъ; я никогда не видывалъ столько дамъ высшаго общества въ ложахъ Нѣмецкаго театра, какъ въ сегодняш- немъ представленіи. Всѣ извѣстные любители-музыканты занимали кресла. Я замѣтилъ Сандунову и Злова въ одной изъ ложъ 2-го яруса. На дняхъ опишу представленіе во всей подробности, а теперь не до того. Довольствуйся покамѣстъ этимъ заключеніемъ недѣльной моей тетради, которая полетитъ къ тебѣ завтра. 15 Генваря, ІІонедѣльникь. Донъ-Жуана игралъ Гальтенгофъ, Ле- поредло — Гунніусъ, Дону Анну — мамзель Соломони, Донну Ельвиру — преяшяя мадамъ Гебгардъ, для которой входная арія была выпущена; Дона Оттавіо — мадамъ Шредеръ, Церлину — мамзель Гунніусъ, Мазет- то — 9ме, коменданта — Вильгельмъ Гасъ. Если говорить о ка?кдомъ въ особенности, то всѣ исполнили дѣло свое хорошо; но въ цѣдомъ опера была изувѣчена. Партія Донъ-Жуана написана для баса, а ее пѣлъ теноръ; Донъ-Оттавіо — роль тенора, а ее исполняла мадамъ Шредеръ, сопрано; Церлина, если не совсѣмъ контральто, то самый низкій меццо- сопрано, а ее пѣла маленькая Гунніусъ, сопрано самый высокій; о Мазетто нечего и говорить: басовую партію пѣлъ контральтино. Для всѣхъ этихъ господъ Нейкомъ долженъ былъ партіи транспонировать, и отъ того въ тогсеаих сГеиеетЫе произошла нѣкоторая нескладица.