b000001510

124 ЗАПИСКИ С. п. НШХЛРЕВЛ. ДЕКАБРЬ 1805. имъ привычкамъ, пріобрѣтеннымъ въ штабѣ князя Потемкина, кото- раго былъ онъ изъ первыхъ любимцевъ и ежедневнымъ собесѣдникомъ. Узнавъ, что я очень знакомъ съ Нѣмецкимъ театромъ, онъ сказывалъ, что привезъ собственную свою балетную труппу и чрезъ балетмей- стера своего Итальянца Стеллато уже поладилъ съ будущимъ антре- пренеромъ Александромъ Муромцовымъ на счетъ опредѣленія своихъ танцоровъ къ Нѣмецкому театру за извѣстную плату, съ тѣмъ усло- віемъ, чтобы первая его танцовщица Наташа и славный прыгунъ Иваницынъ, отпущенные на волю, получали особое жалованье. При мнѣ у Загряжскаго перебывало довольно гостей, старыхъ его прія- телей и сослуживцевъ. Говорили, разсуждали, смѣялись, шутили, такъ что время прошло незамѣтно, и Загряжскій оставилъ меня обѣдать. Мнѣ чрезвычайно понравились анекдоты, разсказанные хозяиномъ о Львѣ Александровичѣ Нарышкинѣ, отцѣ Александра Львовича, нынѣшняго главнаго директора театральныхъ зрѣлищъ. Одного изъ нихъ не раз- скажу, потому что онъ не очень благопристоенъ; но другіе готовъ со- общить, и вотъ изъ нихъ первый. Однажды императрица Екатерина, во время вечерней эрмитажной бесѣды, съ удовольствіемъ стала раз- сказывать о томъ безпристрастіи, которое замѣтила она въ чиновни- кахъ столичнаго управленія, и, что кажется, изданіемъ Городоваго По- ложенія и Устава Благочинія она достигла уже до того, что знатные съ простолюдинами совершенно уравнены въ обязанностяхъ своихъ передъ городскимъ начальствомъ. — Ну врядъ ли, матушка, это такъ, отвѣчалъ Нарышкинъ. — Я же говорю тебѣ, Левъ Александровичъ, что такъ, возразила Императрица, и еслибы люди твои и даже ты самъ сдѣлали, какую несправедливость или ослушаніе полиціи, то и тебѣ спуску не будетъ. — А вотъ увидишь, матушка, сказадъ Нарышкинъ; завтра же вечеромъ тебѣ донесу. — И въ самомъ дѣлѣ, на другой день чѣмъ свѣтъ на зарѣ надѣваетъ оыъ богатый каФтанъ со всѣми орде- нами, а сверху накидываетъ старый изношенный сюртучишка одного изъ своихъ истопниковъ и, нахлобучивъ дырявую шляпенку, отправ- ляется . пѣшкомъ на площадь, на которой въ то время подъ навѣсами продавали всякую живность.- — Господинъ честной куяецъ! обратился онъ къ первому попавшемуся ему курятнику, а по чемъ продавать цыплятъ изволишь? — Живыхъ по рублю, а битыхъ по полтинѣ пару, грубо отвѣчалъ торгашъ, съ пренебреженіемъ осматривая бѣдно одѣ- таго Нарышкина. — Ну такъ, голубчикъ, убей же мнѣ парочки двѣ жи- выхъ-то. — Курятникъ тотчасъ же принялся за дѣдо: цыплятъ перерѣ- залъ, ощипалъ, завернулъ въ бумагу и положилъ въ кулекъ, а На- рышкинъ между тѣмъ отсч'италъ ему рубль мѣдными деньгами. — А развѣ баринъ, съ тебя рубль слѣдуетъ? Надобно два. — А за что жъ, голубчикъ? —