b000001510

МОСКВА ЦОСЛѢ АУСТЕРЛИЦА, 111 сердце выскочить хочетъ, и не слышишь земли подъ собою >. Вотъ какъ' Но я помню, что тоже говорили и даже писали о ЖарновѵліѢ и помѣшанномъ Дицѣ. Чему вѣрить? Мнѣ кажется, что нѣтъ лучше тою, что нравится; а нравится сегодня одно, завтра другое. Вѣдные мы люди и бѣдный я студентъ! Непостоянство — доля смѳртиыхъ, Въ премѣнахъ вкуса — счастье ихъ! Мало того, что Державинъ великій поэтъ, онъ и великій мудрецъ; а Н. И. Кондратьевъ, губернаторскій секретарь, пишетъ на него кабач- ные стихи! Вотъ, поди ты съ нимъ! 30 Нояб^ря, Четвергъ. Москва не въ плѣиу, однакоже Москва уныла, Какъ мрачная осення ночь! Ни одни стихи такъ не были кстати и не выражали лучше на- стоящаго состоянія Москвы, какъ эти стихи нашего Дмитріева. Поду- чено извѣстіе, что 20 ч. мы претерпѣли жестокое пораженіе подъ Аустерлицемъ. Подробностей никакихъ еще не знаютъ, по крайней мѣрѣ не знаемъ мы; только эта роковая вѣсть вдругъ огласила всю Москву, какъ звукъ перваго удара въ большой Ивановскій колоколъ. Я не ви- далъ никого изъ знатныхъ, но много незнатныхъ разнаго рода людей приходило и пріѣзжало къ намъ съ вопросами: не знаете ли чего? Завтра поѣду и я съ такимъ же вопросомъ по своимъ знакомымъ и, вѣроятно, также ничего достовѣрнаго не узнаю. Мы не привыкли не только къ бодьшимъ пораженіямъ, но даже и къ неудачнымъ стычкамъ, и вотъ отъ чего потеря сраженія для насъ должна быть чувствительнѣе, чѣмъ для другихъ государствъ, которыя не такъ избалованы, какъ мы, непрерывнымъ рядомъ побѣдъ, въ про- долженіе полувѣка. Очень, очень хочется знать въ подробности о всѣхъ обстоятельствахъ, тѣмъ болѣе, что знакомые подстрекаютъ сво- имъ любопытствомъ; одинъ мой ^охранитель-геній, Петръ Ивановичъ, корпитъ надъ своимъ Геніемъ, почти не принимая участія въ проис- шествіяхъ политическихъ, да и мнѣ совѣтуетъ не слишкомъ занимать- ся ими. «Ужъ повѣрь, любезный, -говоритъ онъ, — что Государь знаетъ лучше насъ съ тобой, что для чего дѣлается, и если насъ потрепали, то видно, что такъ надобно». Можетъ быть и правда; но правда и то, что изъ его Генія ничего не выдетъ. Онъ мнѣ кой что изъ него читалъ; грустно сказать, — но совершенно пустой наборъ словъ. Сегодня въ городѣ много имянинниковъ и все большею частію людей знатныхъ и почетныхъ: князья Вяземскій и Оболенскій, Коло-