b000001510

ГОРНИЧНАЯ и ПОВАРЪ, . 107 рыми проводилъ все свое время. Когда Зубаревъ отлучался куда-ни- будь изъ Москвы по хозяйственнымъ дѣламъ своимъ, онъ поручалъ попеченію Мошина жену, дѣтей и весь домъ свой, которые обыкновенно называлъ своею вселенною. Между тѣмъ поваръ Сергѣй, при дѣятельномъ пособіи проворной горничной, откупился на волю, заплативъ за себя болѣе трехъ тысячъ руб., и женился на Танькѣ, которой дали хорошее приданое. Но сво- бодному человѣку нужно занятіе; а какое можетъ быть лучше занятіе •для повара, какъ не завести трактиръ и не записаться для этого въ купцы? И вотъ Танька опять, пользуясь милостью бывшей госпожи своей, проситъ о запискѣ мужа въ купцы и о ссудѣ его нѣсколькими тысячими на обзаведеніе трактира. сДа у меня, милая, право денегъ нѣтъ> говоритъ ей Софья Ивановна. < И, сударыня» отвѣчаетъ Танька: «вамъ стоитъ вымолвить одно слово Петру Андреичу> . Барыня горько заплакала, но, подумавъ, опять сказала: «Хорошо, я скажу Петру Андреичу». И вотъ Московскимъ купцомъ Сергѣемъ Ивановымъ открывается на Солянкѣ съѣстной трактиръ городъ Данцтъ. Въ этомъ трактирѣ съ ранняго утра до поздней ночи ѣдятъ и пьютъ, поютъ и пляшутъ, и все дѣло ведется прикащикомъ, лихимъ парнемъ, который завѣдыва- етъ всѣми приходами и расходами; а хозяинъ съ хозяюшкою тодько- что приказываютъ, живутъ себѣ барами, нѣжатся въ постели часовъ до 9-ти, принимаютъ гостей, новыхъ знакомыхъ, распиваютъ съ ними чай и коФе, кушаютъ цыплятъ и телятинку, и блаженствуютъ какъ наши праотцы въ раю. Однакожъ, мѣсяца черезъ три трактирш;ику приходитъ плохо: вмѣ- сто гостей, квартира наполняется заимодавцами, одному отдай за са- харъ и чай, другому за мясные припасы, третьему за дрова, и проч. Выручка есть, да расходы вдвое. Итогъ тысячи три убытку. Ступай, Танька, опять къ СофьѢ Ивановнѣ! На этотъ разъ, сколько ни уговаривала Танька бывшую свою барыню напомнить о ней Петру Андреичу, но Софья Ивановна пред- почла отдать ей половину своего гардероба, шаль, часы, цѣпочки, то- есть все, безъ чего порядочная женщина можетъ только обойтись, не обнаруживая своего недостатка, чѣмъ безпокоить Петра Андреича. Но всѣ эти пожертвованія принесли мало пользы и не пособили дѣлу. Нѣкоторыя вешіи проданы за безцѣнокъ, а шаль, часы и цѣпочки украсили Таньку и ея супруга. Да и какъ содержателю трактира быть безъ часовъ, а женѣ его безъ Турецкой шали? И вотъ Танька, въ нѣскодько пріемовъ обобравшая кругомъ Софью Ивановну и видя, что она не хочетъ болѣе напоминать о ней Петру