форму и стиль, а не наоборотъ. Самъ по себЪ стиль, какъ условная форма «духа живаго», не создаетъ никогда. Въ моихъ созданіяхъ моимъ постояннымъ желаніемъ было возможно точно, искренно подслушать свое собственное чувство, свою вЪру, свое волненіе, найти и передать въ природЪ то, что вызывало во мніэ восторгъ, умиленіе, печаль или радость. При ртомъ, устремляя свои художественные помыслы на сокровеннЬйшія стороны души человЪческой и окружающей его природы, я всегда предпочитаю наиболЪе натуральныя формы, какъ наиболЪе убЬдительныя, даже въ заданіяхъ такихъ фантастическихъ, какъ «ВидЪніе отроку Варооломею» или «Дмитрій Царевичъ». To жѳ говоритъ Нестеровъ и въ очеркЪ «О религіозной живописи»: «Понятіе о религіозной живописи весьма сбивчиво. Постараюсь здЪсь отвЪтить на вопросъ такъ, какъ понимаю его теперь, послЪ нЪкотораго опыта и размышленій. Живопись религіозная, конечно, не есть только та, которую мы видимъ въ церквахъ нашихъ и западныхъ. Скажу болыне того, что именно въ современныхъ церквахъ, за рЪдкимъ исключеніемъ, она представлена наиболЪе слабо, безразлично, несоотвЪтственно воодушевляющему и вдохновенному своему назначенію. Старые мастера наши, Рублевъ, Ушаковъ и другіе, а также многіе изъ италіанцевъ въ искусствЪ своемъ «молились», воодушевляли и воодушевляютъ къ истинной сознательной молитвЪ, чего, къ сожалЪнію, нельзя сказать въ огромномъ большинствЪ случаевъ про современное живописное искусство. Не стану доискиваться причинъ такого явленія; ихъ, вЪроятно, много, онЪ, конечно, кроются въ самой жизни. Скажу только, что ошибочно искать спасенія въ такъ называемомъ стилЪ, о которомъ за послЪднее время такъ много стали говорить. Византійскій стиль, болЪе 50
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4