паходитъ отвЪтъ даже въ самой согбенности этого святого, такъ какъ русская святость или вЪрнЬе святость въ русскомъ ея представленіи —всегда склоненная. Святой въ русскомъ представленіи не активенъ, а пассивенъ. Онъ ни съ чЪмъ не борется. Онъ весь въ смиреніи, молитвЪ, трудЪ и служеніи. Борьба только тамъ, гдЪ жизнь, а у святого нЪтъ жизни, у него только житіе. «И это потому, —говоритъ Розановъ, —что народъ вЪритъ въ пришествіе конца міру, т. е. конца исторіи, и объ этомъ концЪ молится. А если бы не этотъ конецъ и не вЪра въ него, сегодня же поломалъ бы онъ борону, coxy, сжегъ бы избы и т. д. и умеръ бы или уснулъ непробуднымъ сномъ, а на слова: ты будешь сытъ, махнулъ бы рукой». Между тЪмъ въ соборЪ св. Владиміра «Васнецовъ горячъ, страстенъ, полонъ виутренняго снора и гнЪва... противъ новшествъ (культуры). Но это уже не святость, это адское пламя. Въ душЪ Васнецова нЪтъ той слЪной вЪры въ солнце, согрЪвающее ниву и заставляющее ее дать пдодъ. Онъ усомнился въ пемъ». И Розановъ понимаетъ откуда это. ВЪдь передъ Васнецовымъ было ноде, на которомъ онъ могъ дать битву и «побЪдить всю катившуюся волну отрицанія». ПобЪдить и даже отмстить. И вотъ «позы встали, выпрямидись», и не осталось пи одного святого согбеннаго. Ни въ одномъ ликЪ безстрастія и покоя. «Судъ и борьба пронизываетъ храмъ; все пламенно, все полно энергіи», силы и тревоги. Все это нисано не на маслЪ, не на елеЪ, а на уксусЪ, горчицЪ. У Васнецова «нЪтъ надежды на Бога», не она водила его рукою. Русскій народъ идетъ въ храмъ и къ иодножію святого съ просьбою: «Помолись о моемъ грЪхЪ, устрой мою душу, удЪди отъ того, что тебЪ Богъ открылъ. Въ храмЪ, въ священной картинЪ русскій народъ хочетъ видЪть все въ моментЪ совершенія, въ томъ моментЪ, о которомъ онъ могъ бы сказать себЪ: «Вотъ для чего всЪ живутъ, родятся, трудятся, тоскуютъ». И это царство правды, —«тишина». Всякая страсть въ нредставленіи народа грЪховна и окаянна. «Не надо гнЪва; обличать скверно. Это даже хуже грЪха». А затЪмъ чудо, непремЪнно чудо. «Если нЪтъ чуда, то какой же это святой?» А святые Васнецова не ждутъ чуда свыше, они сами хотятъ бороться за то, что имъ дорого. И, становясь на так}ю точку зрЪнія, Розановъ неизбЪжно приходитъ къ тому, что Васнецовъ является въ его нредставленіи такимъ же яркимъ представителемъ русской интедлигенціи, какъ его противники. Онъ человЪкъ той же тревоги, которая нанолняла весь 19-й вЪкъ. Я нривелъ эту характеристику Васнецова, сдЪланную Розановымъ не съ тЪмъ, чтобы ее разбирать. Объ этомъ въ своемъ мЪстЪ, но несомнЪнно, что на единомышленниковъ Розанова живопись Нестерова, рядомъ съ живописью Васнецова, должна была нроизводить внечатлЪніе большей близости къ ихъ представленію о 44
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4