съ совершенно непригодной предвзятостью. И въ картинЪ, какъ во всемъ, что тогда кто либо говорилъ и дЪлалъ, русскіе люди захотЪли прежде всего найти отвЪтъ, гдЪ, на какой сторонЪ стоитъ самъ Нестеровъ, на правой или лЪвой. Было совершенно упущено изъ виду, что картина была задумана давно, когда еще не было и помину о политическихъ партіяхъ и ихъ борьбЪ, что она ни малЪйшаго отношенія къ современнооти не имЪла. Въ аристократичности Христа и стоящихъ за Иимъ святыхъ одни хотЪли видЪть симпатію Нестерова къ царственному великолЪпію власти, не только на небесахъ, но и на землЪ, и упрекали Нестерова въ уклоненіи вправо. Другіе въ самомъ фактѣ появленія Христа народу далеко отъ лона господствующей церкви хотЪли вндЪть враждебное отношеніе художника къ этой церкви, а въ появленіи Хрнста толпЪ самаго темнаго простого народа —желаніѳ художника подчеркнуть значеніе этой массы для будущаго и сочувствіе его демократической и даже революціонной идеЪ... Дажѳ Л. Н. Толстой, и тотъ говорилъ про картину, что это «панихида православію», какъ будто Нестеровъ могъ привести свою бродячую Русь къ дверямъ офиціальной церкви, не солгавъ противъ правды. И никто не хотЪлъ понять, что, приводя богоискателей къ воротамъ далекаго скита, Нестеровъ уводилъ ее вдаль вовсе не отъ православія, а только отъ той формальной религіозности, которая господствуетъ въ офиціальной церкви, уводилъ къ истиннымъ религіознымъ исканіямъ. Несправедливы были нареканія на Нестерова и за то, что среди своей «святой Руси» онъ не нашелъ мЪста для русскаго интеллигента. Трудно было бы Нестерову поступить иначе, не виадая въ ложь и противорЪчіе съ дЪйствительностью. Если въ исторіи различныхъ исканій русской интеллигенціи былъ элементъ религіозности, то скорЪе религіозности психологической. И такая религіозность, конечно, не могла поставить русскую интеллигенцію на картинЪ Нестерова въ одни ряды съ представителями его «святой Руси». Достоевскіе, Хомяковы, КирЪевскіе, Аксаковы—были и есть явленіе не преобладающее въ нашей интеллигенціи, хотя живописное и творческое. Вокругъ картины создалась цЪлая литература, и если одни безпощадно нападали на художника, то другіе, напротивъ, горячо его защищали. Многіе писали художнику и въ письмахъ тоже выражали свой протестъ или восторгъ. Такъ, напримЪръ, въ одномъ изъ такихъ писемъ, съ незнакомою худояшику фамиліей въ концЪ, мы читаемъ: «Картина аллегорическая, но аллегорія прекрасная, глубоко правдивая.^ДеревнЪ некуда итти съ своими! скорбями и болЪзнями, кромЪ Христа, Николая и Егорія. Къ нимъ несетъ она свои страданія, у ихъ ногъ складываетъ жалобу на безпривЪтную, безрадостную, темную, грязную, забитую жизнь. Умственный горизонтъ тамъ слишкомъ узокъ, мысль жалка и для полета не имЪетъ крыльевъ. Жизнь не привлекаетъ своими чувственными радостями; о плоти, о красотЪ и 92
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4