b000001470

— Стой! — крикнул тот же фабричный, остановив Ефима Архипыча: — это, значит, то самое место, где столпотворение было? — По писанию так! — Так, слышите, ребята? Вон он, прынец- то, откелева, из самого столпотворения, значит. — Да, поди-ка-сь, вот, не скажи Ёфим Архипыч, вжизь бы не узнать, — заговорило несколько голосов. — Ну, хорошо, Ефим Архипыч, хорошо. . . во што. .. — перебил прежний фабричный: — погоди. . . это прынец, выходит, хорошо, а кто ж там царствует тапереча, — отец его, значит? По имени-отчеству-то не знаешь, как? — Ну, братды, и лгать не хочу, не слыхал. Царствовал там допрежде этого царь Навухо- доносор, которого бог за гордость и сребро- любие в дикую корову превратил, а теперь не знаю, потому этому время давно. — Еще, стало-быть, до француза? — Дальше. — Так должно полагать, он, прынец -то этот, внучек доводится тому-то. . . как ты ска- зал? Худоносову-то? Ефим Архипыч отвечал ни да ни нет. Фабричные потолковали между собой и тут же решили единогласно, что принц, которого ожидали на фабрику, должен быть принц вавилонский, внучек знаменитого царя вави- лонского Худоносова. Я по обыкновению ночевал на фабрике. Улегшись после ужина в постель, я долго ду- мал обо всех этих происшествиях. И смешно мне было, и горько, и досадно, но пуще всего занимал меня вопрос: что такое задумали Ватрушкины насчет фабричных женщин? 87