b000001470

— Ax ты, госгіоди! Так неужто ж он так без руки и останется? — Я думаю. Ну, прощай, голубчик. — Постой, родимый ! Ты нам вот хоть што. . . — Ну что еще, старичок? — Ты хошь руку-то его отдай нам. Отре- зал — так хошь руку-то отдай ! . . — На что ж руку-то тебе? — Да как же, батюшка, ведь она чай наша кровная — от сына отрезана. . . Неужто ей так тут и оставаться без всякого призре- ния? . . Мы хошь будем на нее смотреть да казниться, что вот, мол, сына на такую фа- брику отдали. . . Чтобы прекратить поскорее эту тяжелую сцену, я обещал немедленно исполнить их желание и ушел в больницу. Через два часа после этого я уже ехал домой с фабрики. На дороге я обогнал ѳтца и мать Якова, которые тоже возвращались всвою деревню. И старик и старуха плакали, громко о чем-то толкуя. Я заметил, что ста- рик бережно нес в руках что-то завернутое в холстину. Вероятно, это была изуродован- ная рука несчастного Якова. 55