b000001470

— Кто, я? — откликался где-то Акимка: — нет, ребятки, ну ее . . . Нешто вот пойти на пузырек надуть дохтура. . . a то у меня давя утром пузырек кто-то спроворил... Да не даст, шельма. . . вороват. . . — Нет, вот что, ребята, — присоединился еще голос: — соберемся завтра поболе народу, да пойдем дохтура задорить — вот так будет потеха! Ведь уж как же серчает — умора! Намеднись этта я прикинулся, что у меня серче болит. Уж он меня тыкал, тыкал паль- цем в живот: тут? говорит. Нет. Тут? Нет! Искал, искал серча — не может, братцы, серча найти...- Ах ты, господи!.. У меня инда бока от смеху расперло... А он опять: тут? говорит. Нет! Опосля догадался, должно, что я его омманываю — страсть как обо- злился; чуть не подавился цыгаркои; насилу откашлялся. . . В кухне раздавался обыкновенно дружный залп хохота, и несколько минут остроты и на- смешки, бог знает за что, сыпались на голову бедного доктора. — Нешто уж и мне, братцы, завтра в боль- ницу сходить, спиртику от ноги выпросить, — вслед затем жалобно говорил чей-то хриплый голос: — a то, пожалуй, фершел Николай Ва- сильич весь выпьет — опосля не добудешь . . . — Сходи, сходи, Лукьяныч, — кричали с противоположной нары: — а то вишь и в са- мом деле, как тебя нога-то измучила — из- велся, сердечный, в чем душа держится . . . — Что делать, парень, видно бог за грехи наказал, — возражал еще жалобнее Лукьяныч и начинал стонать и охать на всю кухню. На нарах раздавался новый залп хохота. 37