b000001470

Между тем фабричные уставили, как сле- дует, свой рыбный аппарат и стали взбираться на берег. Я тоже полез вслед за ними, и чрез минуту мы стояли уже на тропинке, по которой я шел с фабрики. В это самое время вдали показался еще фабричный. Синяя суконная чуйка едва дер- жалась у него на плечах, а картуз с козырь- ко'м почти висел на затылке. Он шел, сильно покачиваясь, останавливался по временам и громко разговаривал сам с собой, разбирая что-то на ладони указательным пальцем. Скоро мы с ним столкнулись. На ладони лежало у него несколько серебряных монет. — А-а! Семен Прокофьич! — крикнул ему Никита: — что это ты лоб-то засучил, али жа- лованье получил? Семен Прокофьич остановился, вытянул губы и опять положил на ладонь указатель- ный палец. — Хи. . . Микитка. . . эх, чорт те. . . леший эдакий. . . — проговорил он, с трудом отплюнув в сторону: — гляди, во. . . три двугривенных только от всего жалованья осталось. . . ей-богу три двугривенных. . . Хи. . . Микитка! да гляди, чорт. . . ей-богу три двугривенных. . . во они. . . вишь. . . все новенькие. . . — Что ж так мало? по книжке что ль вычли? — спросил Никита. Семен Прокофьич свистнул, махнул рукой и расхохотался, сильно покачиваясь на ногах. — Все! ей-богу, все! Э. . . чорт его душу! . . Микитка, да ты мотри, дурак: ей-богу три двугривенных. . . Все как есть в конторе оста- лось... Ах, чтоб. .. Барин, — обратился он ко мне :— а ты меня прости Христа ради. . . с горя. . . 30