b000001470

в первых числах июля, . Сидор Астапыч раз- давал в это время фабричным жалованье. Я осмотрел каких нужно было больных и, как оставаться одному в его квартире было не- множко скучно, то я и пошел потолкаться, от нечего делать, по нагорному берегу Проворки, поросшему сплошным сосновым лесом впере- мешку с осиной, кленом и березником. Вид вдаль с этого места особенно был хорош, хотя глазу ничего не представлялось, кроме беско- нечного, темного леса, который бежал куда-то верст на полтораста, не прерываясь. Насту- пал вечер; солнышко медленно опускалось после томительно жаркого дня, и все, что только оно обхватывало своими лучами, все это было залито, так сказать, теплыми, золо- тистыми потоками света, который сплошными яркими пятнами ложился на песчаных бере- говых обрывах, на стволах дерев, на сухой истомленной зноем листве. Вдали гремел ко- локольчик станового пристава; в реке играли какие-то рыбки, выскакивали и, сверкнув на воздухе серебром своей чешуи, тяжело опять шлепались в воду. Трава делалась заметно мокра от росы, и я пошел по самому краю берега, по узенькой тропинке, протоптанной фабричными. Вдруг я услышал голоса, раз- давшиеся где - то невдалеке. Я случайно взглянул вниз — и увидел двух фабричных мужиков, которые, спустившись с песчаного крутого обрыва, стояли по колена в воде, подвернувши вверх свои синие китаичатые порты, и ставили верши для рыбы. В одном из них я узнал старого слесаря, давно уже жившего на фабрике и приходившего иногда ко мне в больиицу с больной ногой; другой 2+