b000001470

сочувствовали артисту, и каждый раз, когда дым немного расходился и длинная фигура Астапыча являлась на освещенном фоне — пускали в нее ракеты другого рода. . . — Вишь лешие эдакие, право лешие!; Штрафных денег набрали, да- теперь на них и потешаются! . . — толковали в толпе. Жаворонки летели между тем один выше другого. — Мишутка! гляди-ка-сь, эвон твой дву- гривенный-то летит! — острили фабричные: — их ты! на монетки рассыпался!. . . беги скорей — подставляй шапку! — Четвертак, четвертак чей-то, ребятаЕ Ну, и этот рассыпался . . . Таперь Астапыч и рад бы простить, да уж нет его, братцы, ау! — Тетка Аксинья! гривенник-то твой чтоли это летит? лови, дура! — Ребята, ребята.поддевка чья-то! Фю-ю.. . в Туречину улетела! Ну! В то же время, стоявший впереди меня мужичок из соседней деревни охал, кряхтел и говорил, почесывая затылок при каждом выстреле: — Ох, уж дались им эти феверки . . . отку- питься бы, кажись, рад от них... бедовое дело..- — А что? — спросил я. — Да как же, ваше благородие? — отвечая мужичок. — Как таперь начнут пушшать эвту самую ракиту, то все коровы у нас в де- ревне... так... не при вас будь сказано. . - всё тоись нутро-те из них, кажись, повыле- зает... кажинный божий раз, право ей-богу. — Отчего ж это? — Ну, пужаются, значит. . . думают при- мерно, что из пушек палят, потому корова 106