ближение с Суздалю заставило город постепенно выростать на этом фоне, а это усиливало впечатление и давало возможность уловить наиболее характерные для него черты. 06 этом подходе к городу и первом впечатлении от него экскурсанты рассказывают: „По бокам дороги колыхалась, волновалась гладкими волнами рожь; не видно было никаких деревень, сел; все была колосистая высокая рожь. . Как то не могло и в голову притти, что тут может быть город, именно город, каким я его до сих nop представляла, то есть окруженный фабричными построиками и каменными мрачными бараками, фабричными трубами, дымом, гудками. „Я, помню, оглянулась вокруг —посмотрела вперед—и там вдалеке, в море зелено-лиловатой глубокой ржи сверкали какие-то точки, это маковки церквей. Как много их. Много, много. Деревья, зелень, и опять маковки, маковки. Но вокруг них нет фабричных труб, нет пригородных селений, вокруг все та же рожь волнуется, колышется и, как остров, стонт в ней Суздаль. Я все еще не могу поверить. Разве это город? Нет. Этб что-то иное, закинутое в колосистую рожь" 1). „Ближе к Суздалю, через реку Нерль, снова рожь, потом болыиой овраг, поле и, наконец, среди поля ворота из двух белых каменных столбов, которые обозначают, что входишь в город. Действительно, эти столбы требуются, так как они все-таки придают Суздалю что-то более городское, могущественное, а то можно и не заметить, что вошел в город. Улица, хотя и мощеная, но тротуаров нет. Небольшие каменные доКа в одйн или два этажа. Кругом масса травы, зелени, и ото- ') Из статьи В. Л. „Оуздаль" в первом экскурсионном журнапе. 52
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4