b000001441

13 ловѣчеекою головою и пр. Точно также можно угадывать въ изображаемыхъ условао растеніяхъ (ихъ декоратйвная роль до- стигается, кромѣ того, явныиъ ихъ приближеніемъ къ символи- чебкому древу жизни) лилію, виноградную лозу и смоковницу. Но, конечно, главный видъ растеній представляютъ здѣсь чуд- ныя райскія древа^ съ поющими на нихъ птицами сладкоглас- ными; словошъ, здѣсь по сказочному обычаю, въ простыхъ вещахъ, въ скромной внѣшности воображѳніе требуетъ видѣть чудное и волшебное: дрѳво златое съ неистощимою листвою, чапіу вѣчно насолненную и пыощихъ изъ нея голубей (см. «Бесѣду трехъ Святителей»). Это достигаѳтся, какъ мы уже говорили, простымъ совмѣщеніемъ естественнаго и обыденнаго съ фантастичесішмъ, небывалымъ: иныя растенія подымаіотся здѣсь изъ пасти личмны или головы. Такъ, дарица, сидящая здѣеь на тѣлѣ льва о двухъ туловищахъ, происходитъ собственно отъ непопятаго рѣзчиками византійскаго кресла съ двумя дьвиными головками, но пріобрѣ- таетъ значеніе апокалипсичесЕОй фигуры. Мы встрѣчаемъ здѣсь обычвыхъ борцовъ атлетовъ — изъ восточнаго оінаментальнаго цикла («Бесѣда» объясняетъ нодобную группу борьбою дня и ночи); охотника, нопмавшаго звѣря въ западніо; но также находимъ четырехъ всадниковъ въ нимбахъ на коняхъ, замѣнившихъ здѣсь льва, барса, медвѣдя и пр., ви- дѣнныхъ въ ночномъ видѣніи пророкомъ Даніиломъ (гл. 7) и изображаемыхъ, начиная съ Топографіи Косды ИндиЕоплова, въ видѣ четырехъ царей, ѣдущихъ на барсѣ, львѣ и медвѣдѣ или животныхъ съ рогами. Таково общее понятіе о всемъ деЕоративномъ цѣломъ, представляемомъ прилѣпами Дзштріевскаго собора. Прежде всего, такое цѣлое существуетъ, и было бы ѵ заблужденіемъ толковать, что здѣсь архитекторъ позволилъ себѣ простое механическое со- единеніе всякихъ, совершенно разнорѣчивыхъ изображеній, не заботясь о смыслѣ цѣлаго, въ видѣ исключенія. Въ самомъ дѣ- дѣ, подобнаго рода наборъ сюжетовъ: орнаментальныхъ (напри- мѣръ, сялетшіеся дьвы, птицы), символическихъ (древо жизни),