b000001440

82 М. И. К А л и н и н. Ясно, что стонут для того, чтоб еще что-нибудь выклянчить, ибо платить тодько два рубля в месяц за средшою школу — значит, почти учить бесплатпо, а между тем, учатся, конечио, .іишь дети богатых крестьян, и выходит, что богатый крестьянии, осо- бенно жалующиися на налоги, одним своим учеником (который, конечно, стоит государству, содержащему школу, свыше ста рублей) выбирает полностью и даже с процентами свой налог государству. Но это не ме- шает ему стонать и жадоваться, что государство его обирает, что очень ярко выразил Лобзев: — Насчет продналога. Первый налог был тру- ден, по одному рубдю был с души и то труден был, а теперь с каждым месяцем все дороже, на завтра будем платить два рубля, а тут не в состоянии пяти- десяти копеек заплатить, и крестьянская жизнь все ухудшается, скот сдать некому. Вот приходили нрод- налог спрашивать, я говорю: надо вот шпеішцу собрать, да и вам отдать, а самому непричем остаться (гово- рится о негодной, пропавпіей). Калинин. — Какой вы добрый для правительства. Лобзев. — А где же я-то возьму, если у нас ничего нет? Я остался в одной голой рубашке. С одной волости меиьше берут, по одному рубдю, а с нас за что? Что же наши бабы заводские, что ли? Калинин. — Должно быть, ваши бабы красивы (смех). Конечно, речей было очень много. Я выбирал наиболее резкие, но, чтобы не перегнуть в одну сто- рону, я привожу одну, я бы ее назвад действительно общественной речью, — речь кр-на Василенко: