b000001434

часы его походили на луковицу. Подходя къ больному, онъ нерѣдко, безъ всякой церемоніи бралъ его за обѣ скулы такъ, что тотъ невольно высовывалъ языкъ; щупая пульсъ, иногда такъ сильно жалъ руку паціента, что съ бопьнымъ дѣлапось дурно; при малѣйшей сомнительности болѣзни, онъ дѣпалъ важную мину и говоридъ: гм, да, опасно! не боясь нисколько огорчить больного. Прописывалъ такія гадости, въ такихъ аллопатическихъ пріемахъ, что отъ его лѣкарства буровились всѣ кишки; онъ гладилъ животъ вамъ, щупалъ прочія части тѣла и потомъ, безъ всякихъ околич- ностей, лѣзъ съ необмытыми руками въ вашъ ротъ, а, прощаясь и полу- чая за визитъ, обыкновенно раскланивался, приговаривая: Богъ милостивъ, вотъ я васъ почищу и все пройдетъ. Но вмѣстѣ, съ быстро развившимся просвѣщеніемъ, не тотъ уже. сталъ теперь и самыи мелкій лѣкарь въ Москвѣ; онъ танцуетъ въ Благородномъ собраніи, волочится за хороліень- кими паціенточками, играетъ по бопьшой игрѣ въ клубѣ; у него фракъ сшитъ по послѣдней модѣ; онъ является къ больному съ благородною, веселою физіономіею, въ золотыхъ очкахъ, щегольскихъ перчаткахъ, развлекаетъ больного и прибаугками и анекдотами; онъ внимателенъ къ нему и предусмотрителенъ, какъ нѣжныи отецъ, заботящійся о своемъ цѣтищѣ, говоритъ съ удивительною вѣжливостью: откройте ротъ, пока- жите вашъ язычекъ ипи язычечекъ, прищурьте глазки, протяните ножку, позвольте мнѣ посмотрѣть вотъ эту раночку, въ которую иногда можно вложить цѣлыіт купакъ; щупаетъ пульсъ осторожно двумя пальцами, какъ будто боясь измять вашу руку, прописываетъ превкусныя лѣкарства въ хорошенькой коробочкѣ и золотой оберточкѣ. У васъ смерть на носу, a онъ вамъ говоритъ, что это ничего, завтра же будете молодцомъ, и успокаиваетъ васъ иногда одною холодною водою. Прощаясь, онъ не протягиваетъ руки, а бѣжитъ изъ комнаты, забывая, что ему надобно получить за визитъ, заставляетъ догонять себя даже въ передней. Когда больной умретъ, то нынѣшній врачъ не прячется отъ своего субъекта, а какъ человѣкъ съ чистой совѣстью, горько плачетъ о немъ, вмѣстѣ съ его семействомъ. Онъ баринъ у себя дома: у его подъѣзда колокольчикъ, квартира прекрасно меблирована, въ его кабинетѣ анатомическіе препа- раты и дорогія гапантерейныя вещи, подаренныя въ знакъ вѣчной памяти; онъ сидитъ въ хапатѣ на соболяхъ и читаетъ медицинскіе журналы, слѣдя современные успѣхи; гомеопатіи, гидропатіи и литературы, иногда самъ пишетъ стихами и прозою; словомъ, онъ чудесный человѣкъ въ обществѣ и золотой женихъ. Московскій лѣкарь, имѣющій большую практику. обыкновенно ѣздитъ въ фаэтонѣ, запряженномъ парою лошадей или вь малеяькой кареткѣ и, сидя въ экипажѣ, почти всегда читаетъ какую-ни- будь книгу; лѣкарь безъ практики обыкновенно путешествуетъ по городу въ плохомъ извощикѣ или по образцу пѣшаго хожденія. Предразсудки такъ сильны, что въ Москвѣ — множество пюдей, ни за что не повѣрятъ себя лѣчить самому искусяѣйшему врачу, если онъ пріѣдетъ къ нимъ безъ крестовъ на ванькѣ; даже есть и такіе, которые сомнѣваются въ искусствѣ доктора, если онъ не носитъ золотыхъ очковъ, и надобно согласиться, что врачу стоитъ много труда и терпѣнія, чтобы пріобрѣсть себѣ едино- Ю* 75