b000001434

ляными красками на полотнѣ; подъ нимъ силуэтъ какого-то мужчины, вырѣзанный изъ черной бумаги, a no бокамъ въ бумажныхъ рамочкахъ четыре времени года, да еще купленныя въ квасномъ ряду: какая-то жен- щина съ слишкомъ открытыми формами, надѣвающая чулокъ, съ надписью внизу: 1с matin, и дрзтая, также въ нескромномъ неглиже, сидящая съ муж- чиною подъ деревомъ, съ подписью: Uoila' comme vous n'avez arrange! Гардеробъ красавицы значительно усипенъ: у ней шляпка съ перьями, мармотка съ цвѣтами; она является въ театрь уже въ креслахъ и смот- ритъ въ зажиленнзгю у своего друга зрительную трубочку; она ѣдетъ на гулянье не дпя того, чтобы гулять, а чтобъ кататься въ запряжкѣ Савар- скаго и, изъ франтовской коляски, щурить глазки; закрывается зонтикомъ отъ разныхъ своихъ знакомыхъ, притворяется, будто не слышитъ нескром- ныхъ привѣтствій шумной молодежи, гордо смотритъ на прежнихъ сво- ихъ подругъ, которымъ ъще не улыбнулась фортуна; ей мигаютъ и це- ховой московскій волокита, и бога- тый купеческій сынокъ, давая знать пантомимою, что — молъ пріѣдемъ съ гулянья и привеземъ гостинца. Че- столюбивые замыслы цвѣточницы, въ блестящее время ея жизни, не огра- ничиваются однимъ желаніемъ посѣ- щать гулянья^ и театры; она хочетъ пофрантить на бапѣ. Въ такомъ пред- положеніи, посылаетъ она съ Васили- сою къ своему душенькѣ посланіе слѣдующаго содержанія: «Ваша благо- родія и ангелъ мой Сашурочко! до- ставьте намъ Кассатурчикъ съ Дашей пріятность патансовать ноньчи въ Ни- мецкомъ Клопи, а отъ туда заезжай кнамъ душъка, биледы ни забудь и деникъ. Твоя погропъ N. N.». Получа отвѣтъ отъ посланной, что приказали кланяться и приказали, дескать, ска- зать, чтобъ были готовы, дымъ коромысломъ становился въ мапенькомъ домѣ; барышня при деньгахъ летитъ на лихачѣ-извозчикѣ на Кузнецкіи мосіъ, къ мадамъ Шарпантье, и беретъ тамъ самый дорогой и безвкус- ный костюмъ, а при тяжкомъ безденежьѣ, но при дородности тѣла, она надѣваетъ сарафанъ кормилицы; при поджарой же худобѣ, ограничивается соч іненіемъ наскоро простой амазонки: она тайно похищаетъ шляпу сво- его хозяина, а старую свою зеленую тряпку превращаетъ въ вуапь; по- мадится мусатовскою помадою Rose, и съ самодовольствіемъ, обрѣзавъ подбородокъ бѣлой маски, оставляя ротъ для ужина, пришиваетъ къ ней черные шнурки. Тысячи разъ передъ своимъ невѣрнымъ psyche, она при- мѣряетъ костюмъ, и, схватя въ кулаки клины своей юбки, прыгаетъ пе- редъ зеркаломъ въ странныхъ аттитюдахъ, спрапшвая, какова она, у своей льстивой Василисы, которая отъ усталости, ужъ словами не хвалитъ, a 54