b000001431

английской ложной готике не прикодится, также как и вполне вероятно, что Екатерина II, поручая Баженову и Казакову строить свои загородные дворцы, желала видеть мавританско-готическую постройку. Но необходимо заметить, что между тем, чего „хочет" художник, т. е. между его художе- ственным вкусом, интересом, и тем, что у него получается, существует иногда несогласованность, как бы раздвоение. Примеров можно привести много и из различных эпох (работа Рубенса по копиро- ванию Рафаэля). Это явление в России становится общим и характерньш явлением, начиная со вто- рой половины ХѴШ в. и особенно дая XIX в.: чем ближе к XX веку, тем раздвоение становится значительнее. Сказанное заставляет вспомнить о речи, произнесенной архитектором Баженовым при закладке Кремлевского дворца, где он отме- чает красоту московских здаиий конца XVII и на- чала XVIII века. Для сравнения, чем он увлекался, и что у него получалось, приведем церковь усадьбы Знаменка, Тамбовской губ. Зта постройка обна- руживает черты генетической связи с русскими постройками конца XVII в. и начала XVIII в. (с памятниками так называемого „Нарышкинского барокко"); причем, если в последних можно усмо- треть лишь признаки зарождения стиля барокко (понимаемого как историческая категория), то ука- ю