Однимъ изъ подобныхъ сказаніи является повѣсть «Озачалѣ московскаго княженія, како зачало бысть, а нынѣ великій пресловущій и преименитый царствующій градъ сіяетъ». Заглавіе повѣсти явно искусственно, также явно искусственны встрѣчаюіціяся въ ней нѣкоторыя выраженія, но среди чертъ книжныхъ тѣмъ болѣе обращаетъ на себя вшшаніе ея общій, чисто народный складъ. Еще Карамзинъ отмѣтилъ, что эта повѣсть писана «размѣромъ старинныхъ русскихъ сказокъ» и изобрѣтена «совершеннымъ невѣждою» 1 ). Сходство повѣсти сь народными стихами и сказаніямя отмѣтипи также Ѳ. И. Буслаевъ и И. В. Забѣлинъ 2). Повѣсть разсказываетъ, что на мѣстѣ Москвы были «села красныя, хорошія, боярина Кучки». А у боярина этого «были два сына красны зѣло; не было такихъ красныхъ юношъ ни во всей Русской землѣ». Узналъ про нихъ суздальскій князь Данилъ Александровичъ и потреборалъ ихъ къ себѣ. Князь сказалъ боярину: «Если не дашь сыновъ своихъ мнѣ во дворъ, и я на тебя войною приду и тебя мечемъ побью, а села твои красныя огнемъ пожгу». И бояринъ отдалъ сыновъ своихъ князю Данилу. И полюбились ему оба Кучкова сына, «и началъ ихъ князь Данила любжти и жаловати, и пожаловалъ единаго въ стольники, а другого въ чашники». Но вмѣстѣ съ тѣмъ полюбились юноши и княгинѣ Даниловой—Упитѣ Юрьевнѣ. Задумали Кучковичи съ нею погубить князя. Начали звать его «въ поле ѣздить ради утѣшенія, смотрѣть звѣрскаго уловленія заецовъ». И вотъ однажды, когда князь, будучи съ Кучковичами на охотѣ, заѣхалъ въ глухое мѣсто (въ дебри), Кучковичи хотѣли его убить; но онъ раненый ускакалъ отъ нихъ на своемъ конѣ въ чащу лѣса, а затѣмъ, оставивъ коня, бѣжалъ къ берегу рѣки Оки. У перевоза, не имѣя, что дать перевозчику, князь сталъ предлагать ему съ руки свой золотой перстень. Перевозчикъ, узнавъ князя Данила, заявилъ: «Лихи де вы люди оманчивы, какъ де васъ перевезу рѣку, и вы, не давъ, такъ и уходите не отдавъ». Азатѣмъ, остановившись въ лодкѣ на нѣкоторомъ разстояніи отъ берега, перевозчикъ протянулъ князю весло и сказалъ: —«Подай перстень на весло, перевознаго впередъ, и я перевезу». Князь положилъ перстень на весло, но перевозчикъ, получивъ желаемую плату, уплылъ на своей лодкѣ одинъ. Пришлось опять князю бѣжать около рѣки. Къ вечеру, случайно найдя, въ одномъ пустомъ мѣстѣ, «струбецъ малъ», надъ чьей то могилой, князь «забыпъ страхъ мертвыхъ» и спрятался въ этомъ струбцѣ. Между тѣмъ Кучковичи были «въ сѣтованіи й въ печали и въ скорби великой, что упустили князя Данила живого отъ рукъ своихъ, ранена, и пришли въ раскаяніе». Они опасались, что князь уйдетъ къ брату своему Андрею Александровичу во Владиміръ, и будетъ имъ тогда «злая казнь и смерть различная и лютая, а княгинѣ Улитѣ повѣшенной быть на вратахъ и злѣ растлѣнной или въ землю до плечь живой закопаной быть». Но Кучковичамъ помогла княгиня, «исповѣдавъ имъ всѣ тайны мужа своего»: она дала имъ «пса-выжлеца», который всегда и вездѣ могъ оты- ') «Ист. Гос. Р^сс», т. II, изд. 6, прим., СТр. 210 —211. 2) «Исторія Русск. Литор.», Ѳ. И. Буслаева. М. 1906 г., стр. 134; «Истор. г. М.», стр. 30. 58
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4