., ,- ,;, - ... • . нами и кривичами и не упоминаетъ ни о какой борьбѣ между ними и о противодѣйствіи славянамъ при заселеніи поспѣдними московской территоріи. Земли было много, лѣсу —обиліе; большее заселеніе страны могло только привѣтствоваться, какъ лишній шансь защиты отъ нападеній враговъ и развитія промысповъ и торговли. Славяне могли селиться среди мери, то пристраиваясь къ ихъ поселкамъ, то образуя новыя селенія, и, яо мѣрѣ умноженія числа дересепенцевъ, въ особенности съ появленіемъ въ средѣ поспѣднихъ князей, знатныхъ и состоятепьныхъ людей, духовенства, торговцевъ и съ возникновеніемъ городовъ должны были культурно подчиниться ігришельцамъ и постепенно руссифицироваться. Города вліяли и на селенія, къ нимъ тяготѣющія, принятіе христіанства объединяло еще болѣе рбѣ народности. Черезъ нѣсколько доколѣніи уже забывалось различіе происхожденія; и люди, исповѣдуя одну вѣру и усвоивъ себѣ одинъ языкъ, стали сознавать себя вѣтвью одного и того же русскаго народа. Но нельзя отрицать, что такое смѣшеніе двухъ народностей на одной территоріи, даже дружественныхъ между собою, не могло не сопровождаться отдѣльными актами насилій. Если сначапа переселенцы, находясь въ мапомъ чиспѣ, должны были довольствоваться свободными участками или приселяться къ уже имѣвшимся мерянскимъ общинамъ, подчиняясь мѣстнымъ порядкамъ и властямъ, то позже, умножившись и укрѣпившись, они, вѣроятно, стали проявлять мѣстами и насиліе, захватывать лучшіе участки, узурпировать власть, ставить отъ себя въ зависимость туземцевъ. Если тогдашніе князья то и дѣло враждовали между собою, если болѣе сильные не задумывались въ то время разорять и присоединять къ себѣ владѣнія слабыхъ, если легенда сохранила память о бывшихъ на мѣстѣ Москвы и ея окрестностей селахъ богатаго боярина Кучки, которыя были отняты у него (поспѣ его казни) княземъ Юріемъ, то, очевидно, то же должно было происходить и ранѣе; тотъ же Кучка отнялъ, вѣроятно, землю отъ какого-нибудь бопѣе слабаго владѣльца, подчинивъ себѣ кстати и окрестныя селенія. Безъ насилій въ тѣ времена дѣло обойтись не могло, и какъ позже на Вяткѣ, Камѣ, Уралѣ, въ Сибири русскіе не стѣснялись захватывать земли, урочища, рудныя мѣста отъ туземцевъ, обращая ихъ даже иногда (какъ, напр., Строгоновы пермяковъ) въ рабство, то тѣмъ болѣе къ подобнымъ же захватамъ могли побуждаться первые славянскіе колонисты въ бассейнѣ Оки и Волги, поощряемые къ тому слабостью туземцевъ и неспособностью ихъ отстоять свои права. Туземцамъ оставалось или подчиниться, или уходить, и очень вѣроятно, что часть ихъ осталась, а часть бросила свои насиженныя мѣста. Въ пользу послѣдняго предположенія говорятъ аналогичныя явленія изъ позднѣйшей исторіи черемисъ, вотяковъ, мордвы. Черемисы жили нѣкогда въ нынѣшнихъ Нижегородской, Костромской, южной части Казанской губ.; но, тѣснимые русскими, они стали переселяться въ область вотяковъ, и теперь ихъ главная территорія въ Вятской губерніи, въ Казанской, и далѣе—въ Уфимской и ГГермской. Вотяки прежде жили въ Яранскомъ и Уржумскомъ уѣздахъ Вятской губерніи, а затѣмъ были оттѣснены черемисами и русскими къ сѣверу и востоку. Мордва въ XVII—XVIII бѣжала отчасти за Волгу. Всѣ подобные факты 51 4*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4