и изъ бронзы 1), и то простыхъ дешевыхъ шаблонныхъ типовъ. Да и эти вещи, повидимому, большею частью привозныя; это можно утверждать положительно относительно бусъ, браслетовъ, колецъ, многихъ привѣсокъ, шелковой или парчевой ткани, носящихъ характеръ фабричныхъ издѣлій. Но торговыя сношенія были, вѣроятно, примитивныя, основанныя на обмѣнѣ; на это указываетъ уже отсутствіе монетъ 2). Населеніе было, повидимому, мирное, невоинственное, о чемъ свидѣтельствуетъ отсутствіе оружія, столь обыкновеннаго въ могильникахъ другихъ мѣстностей и народовъ, напр., въ литовскихъ курганахъ, могильникахъ Камско-вятскаго края, древнихъ финскихъ могильникахъ средняго Повопжья и т. д. Народъ былъ земледѣльческій, имѣлъ рогатый скотъ, свиней, лошадей, куръ и находился уже подъ вліяніемъ христіанства (крестики, образки). Сравнивая обстановку московскихъ курганныхъ погребеній съ извѣстными въ сосѣднихъ областяхъ, можно отмѣтить болыпее сходство въ купьтурѣ съ южными и западными областями, чѣмъ съ восточными. Рядъ особенностей (напр., присутствіе семилепестныхъ подвѣсокъ) сближаетъ московскіе курганы со многими (не всѣми) курганами Калужской, Смоленской, Тульской и Рязанской губерній, хотя встрѣчаются аналогіи (меныпія) и съ курганами владимірскими, тверскими, ярославскими. Вообще, археологическія данныя говорятъ болѣе о связи московской курганной культуры съ югомъ и западомъ, чѣмъ съ поволжскимъ востокомъ (хотя оттуда могли происходить нѣкоторые видыукрашеній). Наконецъ, что касается времени, къ которому относятся московскіе курганы, то бопышінство ихъ должно быть отнесено къ XI—XII вѣкамъ, съ конечными предѣлами, съ одной стороны, въ X, съ другой—въ XIII в. Намъ остается разсмотрѣть вопросъ, какимъ народностямъ принадлежали сохранившіяся въ Московской губерній доисторическія древности, въ частности городища и курганы. Для рѣшенія этого вопроса мы должны воспользоваться свидѣтельствами четырехъ областей знанія: исторіи, языкознанія, археологіи и физической антропопогіи, поскольку каждая изъ нихъ можетъ бросить свѣтъ на этотъ вопросъ. Историческіе письменные памятники свидѣтельствуютъ, что въ началѣ нашей исторіи славяно-русскія племепа жили на югѣ и западѣ Ввр. Россіи, въ бассейнѣ Днѣпра, Ильменя и по верхнему теченію Оки, тогда какъ области болѣе сѣверныя и восточныя заселяли другіе «языци» Яфетова колѣна: меря, мурома, весь, мордва, заволочская чудь, пермь, печора, ямь, угра... Распредѣпяя разные народы по рѣкамъ и озерамъ, лѣтопись указываетъ, что на верховьяхъ Волги сидятъ кривичи, по Сожу —радимичи, по Окѣ—вятичи, а на Вѣпозерѣ «сѣдять—весь, на Ростовскомъ озерѣ— ') Изъ золотыхъ вещей извѣстенъ одинъ бубенчикъ или пуговица. Изъ серебряныхъ —немногія гривны, колечки, семилепестныя подвѣски. Большею же частью металлъ этихъ семилепестныхъ подвѣсокъ представляетъ бѣловатый сплавъ мѣди съ серебромъ и даже, повидимому, иногда съ золотомъ. По крайней мѣрѣ, 14 такихъ подвѣсокъ, найденныхъ въ 1854 г. въ курганахъ Бронницкасо уѣзда, оказались по анализу r-на Феррейна, произведенному въ дабораторіи проф. Лясковскаго, состояшими на 9 0/о І19Ъ золота, на 570 /в изъ серебра и ва 33% съ долями изъ мѣди. 2) Кое-гдѣ въ губерній были, впрочемъ, сдѣланы находки арабскихъ монетъ, какъ то въ Москвѣ, въ с. Глуховѣ, Дмитровскаго у. и въ др. мѣстахъ, а въ Звенигородскомъ у. былъ найденъ въ 1847 г. цѣлыіі кладъ (до юоо штукъ) нѣмедкихъ и англосаксонскихъ монетъ XI вѣка. 4і
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4