пока держались тамъ яюди за благочестіе, не пострадалъ городъ нинего; когда же отстуігили тамъ люди отъ благочестія, to, знаете сами, какъ пострадали, какому плѣненію и смерти подверглись, о душахъ же ихъ Богъ одинъ вѣдаетъ». Потомъ и въ просторѣчіи стали говорить, что Константинополь палъ потому, что «греки предашагреческую вѣру въ латынство». Если Византія погибла оттого, что не соблюла православія, а Русь избавипась отъ агарянскаго ига потому, что крѣпка была въ вѣрѣ, то, значитъ, на нее теперь падаетъ великая задача охраны православія, которое она уже отстаивала и отъ мусульманства, татаръ, и отъ латынства, Литвы, и отъ «прелестника Сидора митрополита сущаго волка». Авторъ составленнаго тогда сказанія о паденіи Царя-града въ этомъ смыслѣ и заканчиваетъ свою повѣсть: «сіяубовся благочестивыяцарствіягреческоеи сербское грѣхъ ради нашихъ Божіимъ попущеніемъ безбожніи турци поплѣниіпа, въ запустѣніе положиша и покорипіа подъ свою впасть. Наше же россійское, Божіею милостію, Пречистыя Богородицы и всѣхъ св. чудотворецъ молитвами растетѣ и молодѣетъ и возвышается. Вй же Христе милостивыи даждь рости и младѣти и расширятися и до скончанія вѣка». Къ І492 гмысль о первенствѣ въ правоспавномъ мірѣ Москвы и ея государя уже настолько вошла въ общее сознаніе, что митрополитъ Зосима пишетъ о великомъ князѣ Иванѣ Васильевичѣ, какъ его «нынѣ Богъ прославилъ», «вь православіи просіявшаго, благовѣрнаго и христолюбиваго... новаго царя Константина новому граду Константина Москвѣ и всей Русской землѣ и инымъ многимъ землямъ государя». Въ самомъ концѣ XV и въ начапѣ XVI вв. эта мысль—любимый предметъ для варіаціи у московскихъ книжниковъ, и они развиваютъ ее до крайнихъ выводовъ. Особенно ярко выходило зто у старца псковскаго Влеазарова монастыря Фипоѳея. Въ своемъ лосланіи великому князю Филоѳей обращается къ нему такъ: «тебѣ пресвѣтлѣйшему и высокостольнѣйшему государю и великому князю, право- ■славному христіанскому царю и владыкѣ всѣхъ , браздодержателю святыхъ Божіихъ престолъ святыя вселенскія и апостольскія церкви Пресв. Богородицы честнаго и спавнаго ея Успенія, иже вмѣсто римскія и константинопольскія просіявшу. Стараго убо Рима церквипадеся нечестіемъ аполлинаріевы ереси; второго же Рима, Константинова града, церкви агаряны лнуци сѣкирами и оскордами разсѣкоша двери; сія же нынѣ третіяго новаго Рима державнаго твоего царствія святая соборная апостольская церковь, иже въ концахъ вселенныя въ православнои христіанскои вѣрѣ во всей поднебесной паче солнца свѣтится. И да вѣсть твоя держава, благочестивый царю, яко вся царства православныя христіанскія вѣры снидошася въ твое едино царство, единъ ты во всей поднебесной христіаномъ царь»... Призывая далѣе великаго князя хранить православіе, какъ оно передано на Русь отъ св. Константина царя и предковъ Московскаго государя блаженнаго Владиміра и великаго богоизбраннаго Ярослава, Филоѳей продолжаетъ: «блюди и внемпи, благочестивый царю, яко вся христіанскія царства снидошася въ твое едино, яко два Рима падоша, а третій стоитъ, а четвертому не быти: уже твое христіанское царство инымъ не достанется»... 130
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4