почва новгородской области. Когда къ половинѣ XV в. вся сѣверо-восточная Русь составпяпа одно національное цѣлое и довершала свое политическое объединеніе, Новгородъ никакъ не могъ остаться внѣ втягивающихъ силъ этого историческаго процесса, какъ естественная часть объединявшагося цѣлаго. Но Новгородъ по своему политическому устройству представпялъ изъ себя явную противоположность тому строю, какой создавался въ Москвѣ. Московскій государственный строй въ тотъ моментъ его существованія отвѣчалъ вполнѣ задачамъ сосредоточенія вокругъ Москвы всей Великороссіи, какъ единообразно устроеннаго національнаго государства. Политическіи строй Новгорода даннаго времени не могъ держаться даже внутри самого города безъ иноземной помощи ипи вообще помощи со стороны. Столкновеніе неминуемо должно было привести къ гибели устарѣвшаго и спабѣйшаго. Но Новгородъ, полньш славныхъ воспоминаній о быломъ величіи, не хотѣлъ сдаваться безъ боя. Намѣренія Темнаго, конечно, тайной дпя новгородцевъ не были, и отъ насяѣдника его они ждали только продолженія политикиотца. Насторожившееся чувство самосохраненія стапо, съ одной стороны, видѣть во всякомъ движеніи Москвы, въ простой справкѣ великаго князя у новгородскаго посла о томъ, что дѣлается въ Новгородѣ, покушеніе на самостоятельность родного города, а, съ другой стороны, заставляло думать о союзникахъ. Вѣчно всѣмъ противъ Москвы помогавшій Новгородъ къ половинѣ XY в. очутился безъ помощниковъ на Руси, связанныхъ Москвой, и долженъ былъ искать союза и поддержкипротивъ великаго князя на сторонѣ, и именно въ Литвѣ. Сторонники этого соглашенія, богатая вліятельная семья Борецкихъ съ ея присными, рѣшили воспользоваться смертью архіепископа Іоны, чтобы сдѣлать первый шагъ къ освобожденію отъ Москвы, отдѣливъ отъ вѣдѣнія митрополита московскаго и всея Руси новгородскую архіепископію. По смерти Іоны рѣшено было не посылать никого ставиться въ Москву, a просить юго-западнаго митрополита, подвпастнаго Литвѣ, поставить архіепископа въ Новгородъ. Великіи князь отвѣтилъ на эти слухи серьезными военными приготовленіями, приказавъ и псковичамъ готовиться въ походъ. Новгородцы, не склонныё къ общенію съ Литвой, уговорили все же вѣче послать архіепископа ставиться въ Москву. Но вѣсть о военныхъ приготовленіяхъ Ивана Васильевича всполошила снова новгородцевъ. На вѣчѣ стали кричать: «вольны есмы люди Великіи Новгородъ; а Московскій князь великіи многія обиды и неправду надъ нами чинитъ; хотимъ за короля польскаго». Къ королю Казиміру, который былъ одновременно и великимъ княземъ Литовскимъ, было отправлено посольство, которое и закпючило съ нимъ договоръ о подчиненіи Литвѣ Великаго Новгорода. Вѣсть объ этомъ произвела сильное впечатлѣніе въ Москвѣ. Лѣтописецъ московскій, повѣствуя объ этомъ событіи, съ ненавистью говоритъ о новгородцахъ, какъ о людяхъ, которые хуже язычниковъ, потому что язычники искони не знаютъ Бога, а новгородцы знали и отступили отъ истинной вѣры, предавшись иновѣрному нольскому королю. Это чувство религіозно-національнаго недовольства Новгородомъ, господствовавшее во всейМосковской Руси, Иванъ Васильевичъ учелъ очень ловко. Отправля123
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4