только подвести итоги, и онъ подвелъ ихъ осторожно, отчетливо, правда, не очень эффектно съ внѣшней стороны, но, можетъ быть, тѣмъ прочнѣе и крѣпче были достигнутые имъ результаты. Человѣкъ несомнѣнно выдающихся умственныхъ способностей, хладнокровный и вдумчивый, никогда не хватавшійся за разрѣшеніе скороспѣлыхъ задачъ, умѣвшій хладнокровно и терпѣливо выжидать естественнаго созрѣванія всякаго дѣла и никогда не терявшій этой способности ждать, и ждать, не отступая отъ принятаго рѣшенія, всегда стойко доводя до конца все, что бы ни предпринималъ, предпринимая все послѣ строгаго учета всѣхъ шансовъ успѣха, Иванъ III быпъ человѣкомъ успѣха, господиномъ всегда ясно и отчетливо сознанныхъ цѣлей, къ которымъ шелъ, и путей, которыми онъ къ этимъ цѣпямъ шелъ. «Въ теченіе всей своей дѣятепьности, —говоритъ біографъ Ивана III, — онъ не испыталъ ни одной крупной неудачи; но нельзя сказать, чтобы успѣхами своими онъ былъ обязанъ исключительно счастью или благопріятнымъ обстоятельствамъ; всякій успѣхъ доставался Ивану Васильевичу съ бою и объясняется несомнѣнно тѣмъ, что онъ приступалъ къ рѣшенію всякаго важнаго серьезнаго вопроса съ осторожностью, послѣ внимательной и глубокои умственнои работы; конечно, именно благодаря такой работѣ, онъ, дѣйствительно, всегда господствовалъ надъ обстоятельствами». Осторожность, соединенная съ умной разсчетливостью—основная черта характера Ивана III. Это дѣлало его человѣкомъ, не только никогда не идущимъ на рискъ, но и не понимающимъ, какъ это вообще можно рисковать въ дѣлахъ, Иванъ Васильевичъ предпочиталъ, чтобы медленно созрѣвавшій, предвидимыи имъ успѣхъ самъ вытекалъ изъ цѣпи имъ учитываемыхъ, а частью и подготовляемыхъ обстоятельствъ, попадалъ бы въ его распоряженіе, какъ зрѣлый плодъ попадаетъ въ заботливо подставленную кошницу садовника, падая туда отъ собственной тяжести. Въ такой манерѣ дѣйствовать всегда мало эффектовъ, красивыхъ внѣшне поступковъ, но всегда заключена гарантія прочности владѣнія добытымъ результатомъ. Да такіе люди и не гонятся за тѣмъ, чтобы красиво выступать, и Иванъ Васильевичъ, доводя подчасъ свою осторожность до крайности, навлекалъ на себя укоры въ трусости. Это бывало, когда обстоятельства ставили его въ такое сплетеніе событій, при которомъ некогда было думать, а надо было дѣйствовать сразу. Картина его стоянія на Угрѣ противъ Ахмата, потомъ ничѣмъ не вызванное отступленіе, дѣйствительно, заставляютъ думать, что храбрость героя, человѣка смѣлыхъ по ступковъ, не была ему вообще свойственна. И вотъ онъ, человѣкъ вдумчивый и умный, когда обстоятельства властно заставляли его рисковать, больше склонялся слушать не тѣхъ, кто звалъ биться, рискуя все потерять или все выиграть, а тѣхъ «злыхъ чейовѣкъ сребролюбцевъ богатыхъ и брюхатыхъ, предателей христіанскихъ и норовниковъ бесерменскихъ», которые на Угрѣ въ виду татарскихъ полчищъ твердили Ивану Васильевичу: «Побѣжи, не можеши съ ними стати на бой» и совѣтовали ему держаться не впереди войска, какъ дѣлалъ прадѣдъ его на Дону, а далеко позади. і
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4