Въ годъ кончины великаго князя Димитрія Ивановича, прозваннаго Донскимъ (1389 г.), Москва выгорѣла чуть не вся, черезъгодъ она горѣла олять, и лѣтописецъ, говоря о чиспѣ сгорѣвшихъ дворовъ, насчитываетъ ихъ «нѣсколько тысячъ». Значитъ, черезъ восемь лѣтъ послѣ Тохтамыша въ Москвѣ дворы считаются уже тысячами—такъ велика притягательная сила мѣста, такъ крѣпки внутреннимъ смысломъ и полны матеріапьнаго значенія для народа тѣ условія, которыя создали городъ Москву и заставпяли еесуществовать и возрождаться дажепосяѣ бѣдъ, не разъстиравшихъ ее съ лица земли. Черезъ із лѣтъ послѣ Тохтамышева разоренія на Москву надвинулась новая татарская туча. Пришла вѣсть, что знаменитый покоритель христіанскихъ и мусульманскихъ царствъ востока Темиръ-Аксакъ ханъ или Тамерланъ стоитъ ужъ на Дону въ предѣлахъ Рязанскаго княжества, около Вльца. Тохтамышево нашествіе оставило по себѣ такойстрахъ, что при одной вѣсти о татарахъ люди забывалио сопротивленіи, о Куликовскомъ успѣхѣ, и всѣ надежды на спасеніе возлагали на милость Вожію. Наслѣдникъ Донского, его сынъ Василій, все же собралъ большое войско и рѣшилъ дать отпоръ страшному завоевателю. Войско двинулось къ Коломнѣ. • Въ Москвѣ все готовили къ осадѣ. Во Владиміръ послализа образомъ Пресвятой Богородицы, издавна считавшимся папладіумомъ и знаменемъ Суздальской земли, т.-е. всей сѣверо-восточной Руси, которую теперь именуютъ уже Московской землей. Въ самый день Успенія Пресв. Богородицы городъ Владиміръ проводилъ свою святыню, а 26-го августа вся Москва, все множество народа, искавпіаго защитыза ея крѣпкими стѣнами, встрѣтили св. икону на Кучковомъ полѣ, въ районѣ нынѣшней Срѣтенской улицы, получившей самое названіе отъ этой встрѣчи. Въ тотъ самый день и часъ, когда Москва встрѣчала образъ Владимірской Божіей Матери, Тамерланъ, уже двѣ недѣли стоявшій на Окѣ противъ русскихъ, не подаваясь «ни сѣмо, ни овамо», повернулъ въ степь и ушепъ. Благочестивая мысль тогдашнихъ людей связала оба событія въ одно, какъ причину и слѣдствіе, и въ тогда же возникшей легендѣ сталиповѣствовать о страшномъ видѣніи, бывшемъ Тамерлану, о явившейся ему высокой горѣ, съ которой шли на его войско святители съ златыми жезлами въ рукахъ, «претяще ему зѣло», а наверху горы стояла въ воздухѣ жена въ багряныхъ ризахъ, окруженная множествомъ вой небесныхъ. Образъ Владимірской Божіей Матери остался съ тѣхъ поръ навсегда въ Москвѣ и былъ поставленъ въ Успенскомъ Соборѣ среди мѣстныхъ иконъ направо отъ царскихъ вратъ. Для Москвы св. икона стала такимъ же священнымъ знаменемъ, какимъ была для всей Суздальской земли. Перенесеніе ея въ Москву означало, что этотъ городъ, принявшіи въ свои стѣны святыню всей земли, становился стольнымъ городомъ всей сѣверовосточной Руси. Икона Владимірской Божіей Матери пребываніемъ въ Москвѣ освящала значеніе города, какъ политическаго центра страны, и перенесеніе ея—важный историческій моментъ въ жизни Москвы, торжествовавшей встрѣчу св. иконы не только какъ избавленіе отъ нечестивыхъ агарянъ, но и какъ символъ роста своего значенія въ странѣ. 101
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4