ея князьямъ цѣлыя груішы знатныхъ слугъ, старинныхъ наслѣдственныхъ сотрудниковъ и довѣренныхъ, которые вмѣстѣ съ князьями думали о строеніи земскомъ, о войнѣ и мирѣ, водили въ бой полки, держали судъ и ЗШравленіе въ мирное время. Эти старые бояре не могли равнодушно отнестись къ тому, что великокняжеское достоинство отходитъ отъ Московскаго князя. За пятьдесятъ лѣтъ они пустшги глубокіе корни въ московскую почву, обзавелись имѣніями, домами, и все это не легко было покинуть, еспи ужъ помириться съ мыспью о потерѣ Москвой ея первенства и уйти на службу къ новому великому князю. Но какъ уйти? У новаго великаго князя первое мѣсто займутъ, конечно, его привычные старииные бояре, и пришельцу придется потратить много усилій, чтобы воити въ кругъ довѣренныхъ слугъ, если даже его и лримутъ по пріѣздѣ съ бопьшимъ почетомъ, топько внѣшнимъ. Не уѣзжагь, оставаться въ Москвѣ— значило перейти съ почетной и привычной степени бояръ старѣйшаго и сипьнѣйшаго князя на степень бояръ князя молодшаго. Какъ можно думать, Иванъ Капита и его наслѣдникъ жили очень согласно со своими боярами; это обусловливалось выгодносты-о согласія для обѣихъ сторонъ. «Выгоды московской спужбы росли вмѣстѣ съ политическими успѣхами Москвы: отсюда дружное содѣйствіе, какое Московскій князь XIV в. находилъ въ своихъ и иногда даже въ чужихъ боярахъ. Это пріучало московскихъ бояръ дѣйствовать въ одномъ направленіи, воспитывало въ нихъ твердыя политическія привычки и сочувствія, политическое преданіе... Умосковскихъ бояръ создавалось, благодаря послѣдовательному и упорному дѣйствованію въ одномъ направпеши, больше сословнои сплоченности и больше политическои выправки, чѣмъ у бояръ въ другихъ княжествахъ. Сплотившись между собой и съ княземъ, московскіе бояре переставали быть случаиными товарищами по службѣ, подвижными правительственными наемниками. Все это должно было отразиться на значеніи московскаго боярина, какъ совѣтника княжескаго. Въ думѣ съ княземъ онъ былъ нуженъ послѣднему не столько, какъ приказчикъ, завѣдующій извѣстной частью дворцоваго хозяйства, или какъ пріѣзжій вольный наемникъ, котораго надобно было связать словомъ въ попьзу извѣстнаго предпріятія: здѣсь онъ былъ важенъ для князя больше, какъ хранитель мѣстной политическои пошлины, какъ старый и вѣрный отцовскій слуга, радѣвшій княжескому дому и его отчинѣ, связанный Съ нимъ одинаковыми постоянными интересами. Отсюда большое пЙЬіитическое вліяніе, съ какимъ является московское боярство при своемъ князѣ въ событіяхъ XIV и XV вв. Московскіе князья свято берегутъ основы этого сотрудничества и передаютъ ихъ своимъ наслѣдникамъ не безъ трогательнаго чувства любви къ своимъ сотрудникамъ, какоё сквозитъ, напримѣръ, въ душевной граматѣ великаго князя Семена Гордаго: «А по отца нашего благословенію—писалъ Семенъ Гордый, —и то намъ приказалъ: жити за одинъ; тако же и азъ вамъ приказываю своей братіи жити за одинъ; а лихихъ бы есте людей не слушапи, слушали бы отца нашего владыки Алексѣя, такоже старыхъ бояръ, кто хотѣлъ отцу нашему добра и намъ, а пишу вамъ се слово того дѣля, чтобы не перестала память родителей нашихъ и наша, и свѣча бы (надъ гробомъ) не угасла»... 89
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4