всему, всему заботпиво найдено назначеніе: «блюдо вепикое о 4 кольца отдать святоё богородицѣ Владимірской. Три сельца отдать въ монастыри на поминъ души. Серебряные пояса раздать по попьямъ...» Обѣ граматы снабжены серебряными печатями, восьмигранной формы; на одной сторонѣ печати изображеніе Спасителя, благословпяющаго правой рукой, а въ лѣвой держащаго Евангепіе; на другой сторонѣ ея образы св. Іоанна Предтечи, тезоименитымъ которому былъ Калита; святой изображенъ благославляющимъ правой рукой, а въ лѣвой держащимъ разгнутый свитокъ. Надпись на печати гласитъ: «печать великаго князя Ивана». У второй граматы къ печати вепикокняжеской, на одномъ шнурѣ сь ней, прикрѣплена еще печать свинцовая, вѣроятно, татарская, привѣшенная, можетъ быть, въ Ордѣ въ удостовѣреніе подлинности граматы. Изъ другихъ памятниковъ временъ Калиты, сохранившихся до нашего времени, особенно замѣчательны митрополичья шапка Петра митрополита изъ полосатаго атласа съ горностаевой опушкой, посохъ и писанная самимъ св. Петромъ икона Успенія Пресв. Богородицы. Въ Оружейной Папатѣ хранится посохъ самого Калиты, подаренный имъ, по преданію, Петру митрополиту, а въ Патріаріпей ризницѣ хранятся золотая панагія и саккосъ св. Петра. По смерти Калиты поднялось было въ Ордѣ соперничество русскихъ князей изъ-за великаго княженія, но ханъ и его вельможи припомнили, сколько даровъ они получали отъ покойнаго великаго князя, припомнили тишину, какую онъ установилъ во всемъ русскомъ улусѣ, какъ они называли подвластную имъ русскую землю, и объявипи старшаго сына Калиты Семена великимъ княземъ Владимірскимъ (134 1 г-)- Лѣтопись разсказываетъ, что дѣти Калиты были приняты въ Ордѣ съ честію и любовію великой, потому что ханъ Узбекъ очень любипъ и чтилъ ихъ отца. Новому великому князю, старшему сыну Калиты Семену, ханъ отдалъ «подъ руки» всѣхъ князей русскихъ. Это былъ новый и очень важнаго значенія шагъ въ растущемъ возвышеніи Москвы и ея князя: «простой отвѣтственный прикащикъ хана по сбору и доставкѣ дани, Московскій князь сдѣланъ былъ полномочнымъ руководителемъ и судьей русскихъ князей». Великій князь Семенъ былъ у хана въ великомъ почетѣ, и всѣ князья русскіе, и Рязанскіе, и Ростовскіе, и Тверскіе, столь подручны ему были, говоритъ лѣтописецъ, что «вся по глаголу его творяху». Ксть извѣстіе, что великій князь Семенъ Ивановичъ, принявъ «подъ руцѣ своя всѣхъ русскихъ князей», заставилъ младшую братію «цѣловать у отняго гроба крестъ на томъ, что они всѣ будутъ заодно и будутъ чтить его во отца мѣсто, имѣя общихъ враговъ и друзей». Младшіе князья допжны быпи спрашивать у великаго князя даже разрѣшенія на выдачу дочерей своихъ замужъ. За великимъ княземъ Семеномъ сохранипось прозваніе «Гордый», и оно, можетъ быть, лучше всего символизуетъ характеръ совершившейся перемѣны въ отношеніяхъ сѣверно-русскихъ князей. Но, гордый со своими подручными князьями, Московскій великій князь умѣетъ смирять свою гордость передъ Ордой, обусловпивающей его первенствующее значеніе въ сѣверо-восточной Руси, и за свое двѣнадцатипѣтнее княженіе Семенъ Ивановичъ успѣпъ пять разъ побывать въ Ордѣ, богатыми по86
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4