b000001426

активными формами народнаго протеста идетъ пшрокіи потокъ бѣгства изъ центра на окраины: міръ городской, міръ деревенскій въ «одиночку» и «скопомъ» бѣжитъ отъ «большихъ податей, отъ воеводскихъ налоговъ и посуловъ и отъ солдатскихъ наборовъ». Уже въ серединѣ вѣка изъ Москвы, «какъ изъ тюрьмы», по набпюденію современниковъ, бѣжитъ и переселяется народъ. Нельзя не учитывать этого почти всеобщаго, господствующаго настрое- нія въ народной массѣ, когда рѣчь заходитъ о чисто церковномъ явленіи, какимъ на первый взглядъ представляется «расколъ». Самъ по себѣ при- зывъ къ протесту противъ никоновскихъ реформъ не заключалъ ни соці- альныхъ, ни политическихъ элементовъ, но онъ падалъ на раскаленную почву, и въ народномъ сознаніи церковная реформа являлась какъ бы за- вершеніемъ крѣпостного ярма, какъ бы вѣнцомъ личной невопи и государ- ственной кабапы. Религія и мірская жизнь объединялись въ одномъ общемъ протестѣ. Старое идеализировалось и противопоставлялось «нѣмецкому зло- дѣйству» — вторженію этого иноземнаго приписывался ростъ экономиче- скихъ и соціапьныхъ тяготъ. «Старое» становится синонимомъ вопьности и освобожденія отъ общественнаго зла. «Старая вѣра» становится деви- зомъ борьбы за экономическое благополучіе, за соціальное равенство и политическую свободу. «Старая вѣра» — это идейное знамя для народной оппозиціи, придавшее стихійнымъ народнымъ движеніямъ характеръ пла- номѣрной борьбы, характеръ борьбы не за одни только матеріальныя бла- га. Потому народная оппозиція и оказалась столь длительной и жизненной, что въ основѣ ея лежали болѣе гяубокіе корни и причины, чѣмъ узкій на- ціонализмъ и старовѣрческій фанатизмъ, предразсудки и невѣжество. Перейдя отъ низовъ къ верхамъ общества, къ тѣмъ, кому суждено было сдѣлаться руководителями движенія, положившаго начапо старообряд- честву, пожалуй, также придется отказаться отъ значительнои доли обыч- ныхъ сужденій. По крайней мѣрѣ придется внести существенный коррек- тивъ въ утвержденіе, что защита національной старины явилась только «плодомъ умственной тѣсноты и умственной ограниченности», какъ въ свое время думалъ Забѣлинъ. Этотъ коррективъ неизбѣженъ уже потому, что въ наши дни достаточно выяснены и самый характеръ реформъ пат- ріарха Никона и въ значительнои степени обоснованность того шумнаго протеста, который вызвали въ извѣстныхъ слояхъ московскаго общества никоновскія церковныя начинанія. Нельзя уже изображать расколъ, проис- шедшій въ московскомъ обществѣ въ срединѣ XVII столѣтія, только въ видѣ протеста невѣжественной среды противъ среды мыслящей. Первые расколоучители далеко не были тѣми обскурантами, которыми ихъ готовы у насъ такъ часто представить. Какъ разъ въ значительнои степени на ихъ сторонѣ были, пожалуй, и умъ и талантъ, имъ нельзя отказать даже въ болыяой начитанности для своего времени. Замѣчательная фигура про- топопа Аввакума дѣйствительно рѣзко выдѣляется изъ окружающеи среды современниковъ . Люди церковнаго круга, далекіе по своему настроенію и призванію отъ мірскихъ интересовъ и свѣтской жизни, первые расколоучители, ко- 26* 203