b000001426

вольнодумству», властно врывающимся съ еретитическаго и злокознен- наго Запада? А между тѣмъ, пожапуй, трудно найти въ исторіи Россіи другую эпоху, когда бы такъ интенсивно работапа общественная мысль. И это от- нюдь не была только судорожная борьба отживающей старины съ новой умственной культурой, борьба новыхъ людей западно-европейскаго міро- созерцанія съ представителями старой Руси, націонапьной косности и не- вѣжественнаго самомнѣнія. Изъ-подъ покрывала кажущагося фан-атизма столь же отчетпиво выступаютъ элементы и сознательной, продуманной борьбы, борьбы, полной интереса и жизненности. Эта идейная борьба облечена и въ политическую тогу. Охватывая широкіе народные слои, она получаетъ такую же соціапьную окраску. Такъ, за внѣшними лѣсами вскрываются истинныя причины того народнаго движенія, которое все мож- но объединить однимъ терминомъ «раскопъ». Сождемъ въ низы московскаго общества, и тамъ за слѣпой ненавистью къ Западу, за невѣжественной защитой традиціоннаго, какъ бы вѣкового мышленія — мы найдемъ глубокія основанія для народнаго недовольства. Неприглядно на первый взгпядъ «старое» въ московскомъ государствѣ. Это старое привело уже къ крупному потрясенію всѣхъ государственныхъ основъ въ эпоху великой разрухи. Но новое, пришедшее на смѣну ста- раго, ипи, вѣрнѣе, возродившее старое еще большимъ гнетомъ легло на на- родный трудъ и народное сбереженіе. Отсюда и то «бунташное» настрое- ніе, которымъ отмѣчено все XVII столѣтіе. Растетъ и укрѣппяется со- сповно - бюрократическій строй Московскаго государства, и противъ этого зарождающагося полицейскаго государства, противъ приказнаго строя и «кровопіицевъ», противъ крѣпостническаго и фискальнаго гнета идетъ не- прерывная народная борьба. Въ моментъ укрѣппенія и роста новыхъ по- рядковъ, т. е. въ моментъ, когда они особенно остро должны восприни- маться, народная масса реагируетъ на нихъ въ формѣ самыхъ рѣзкихъ и активныхъ протестовъ. Вторая половина XVII вѣка, можно сказать, клас- сическій вѣкъ народныхъ волненій, Достаточно припомнить іюпьскій бунтъ 1648 г. въ Москвѣ, когда царю Алексѣю пришлось бить челомъ «всему міру» и обѣщать удовлетворить «простолюдиновъ» новыми «хорошими законами»; отзвуки бунта въ провинціи, хотя бы въ Новгородѣ и Псковѣ, гдѣ также въ суіцности торжествуютъ «воры-гилевщики», гдѣ даже устана- впивается временное правительство; мѣдный бунтъ въ Москвѣ въ 1662 г., когда царю Алексѣю пришлось рукобитіемъ подтвердить свое обѣщаніе, данное «злымъ людямъ», а затѣмъ переказнить 15000 «воровъ»; Разинов- скую драму, стоившую болѣе ста тысячъ народныхъ жертвъ и оставившую надолго неизгладимое впечатлѣніе въ народной психикѣ; стрѣлецкіе бунты, которые народное сознаніе отождествляпо со всѣми движеніями «воровъ- гилевщиновъ» и которые закончились знаменитыми ІІетровскими розысками; наконецъ — казацкія волненія подъ знаменемъ «старой вѣры» на Дону съ 8о — 9° г --" Достаточно остановиться на этомъ гопомъ перечнѣ, чтобы воспроизвести еспи не яркую, то достаточно полную картину народнаго протеста во второй лоловинѣ XVII столѣтія. Рука объ руку съ этими 202