b000001426

нападеній». Ha вопросъ вологодскому епископу — «для чего онъ постригся въ монахи?» Флетчеръ получилъ чистосердечный отвѣтъ: «для того, чтобы покойно ѣсть хпѣбъ свой». И нѣкоторые ѣли настопько покойно, что тѣ- лесный обликъ ихъ далеко не отвѣчалъ ихъ положенію. Въ этомъ отно- шеніи Герберштейнъ приводитъ курьезный разсказъ про затрудненія мит- рополита Даніила, «человѣка- едва тридцати лѣтъ отъ роду, съ здоровымъ и тучнымъ тѣломъ и краснымъ лицомъ. Для того, чтобъ не казаться пре- даннымъ болѣе жепудку, чѣмъ постамъ, бдѣнію и молитвѣ, онъ всякій разъ, какъ намѣревался отправлять публично богослуженіе, обыкновенно дѣлалъ свое лицо блѣднымъ съ помощью сѣрнаго дыма и въ такомъ видѣ выходилъ предъ народомъ». Извѣстное посланіе Грознаго въ Кирилло- Бѣлозерскій монастырь тоже рисз^етъ довольно привольное житье-бытье нѣкоторыхъ слоевъ монашества. Пьянство было, кажется, общераспростра- неннымъ порокомъ въ монастыряхъ. Стоглавый соборъ признапъ свое пол- ное безсиліе въ борьбѣ съ этимъ зломъ монастырскои жизни. Разсужденіе о «пьянственномъ нитіи безмѣрномъ» представляетъ одну изъ краснорѣ- чивѣйшихъ страницъ Стоглава. Видимо, тема знакомая и вопросъ набо- лѣвшій. Рекомендуя «архіереямъ, іереямъ и діаконамъ беречься отъ пьян- ственнаго унойства», Стоглавый соборъ спѣшитъ сейчасъ же оправдаться въ принципіальномъ отрицаніи пьянства: «нигдѣ не написано, чтобъ не пить вина — лш не будемъ таковая мудрствовати и запрещати, но самъ Господь созда и повелѣ пити вино въ веселіе, а не во пьянство... Что повелѣваютъ св. отцы — пити по единой чашѣ или по двѣ, или по три, сего мы и слышати не хощемъ и о мѣрѣ чашъ онѣхъ, но такова наша мѣра есть: егда піяни будемъ, якоже себѣ не познати и не помнити множицею, даже и до блеванья, и тогда престанемъ пити»... (Стогл., гл. з 2 и 5 2 )- Соборъ запретилъ держать крѣпкіе хмельные напитки во всѣхъ монастыряхъ, кромѣ Троицко-Сергіева; но, по сообщенію Олеарія, монахи, приходя въ міръ къ своимъ пріятелямъ, не только напивались, но и требовали снабдить ихъ виномъ въ монастырь. Бѣлое духовенство въ этомъ отношеніи не отставало отъ своихъ черноризныхъ собратій. Опеарій, говоря, вообще, о пьянствѣ бѣлаго духо- венства, приводитъ отталкивающую картинку съ натуры. — «Я видѣлъ — разсказываетъ онъ, — одного попа, шатавшагося пья- нымъ на упицѣ только въ одномъ кафтанѣ, или нижнемъ ппатьѣ (верхній кафтанъ свой онъ, безъ сомнѣнія, заложилъ въ кабакѣ). Проходя мимо гостиницы, въ которой я остановился, онъ хотѣлъ, по обыкновенію сво- ему, благословить стрѣльцовъ, державшихъ стражу, но въ это время, когда онъ, простерши руку, нѣсколько наклонипся, голова у него отяжелѣла, и онъ упалъ прямо въ грязь. Стрѣльцы подняли его на ноги, и онъ все- таки благословилъ ихъ, хотя и вымаранными въ грязи перстами. Такъ какъ подобныя зрѣлища повторяются ежедневно, то никто изъ русскихъ не обращаетъ на это никакого вниманія»... Мы въ другомъ мѣстѣ приво- димъ разсказъ Герберштейна о томъ, какъ на его глазахъ публично под- вергали тѣлесному наказанію пьяныхъ поповъ. Но «питіе безмѣрное» представляется невиннымъ недостаткомъ сра- 199