b000001426

о переложеніи его на болѣе состоятельнаго, обращались къ рѣшенію кре- стьянскаго міра. He всегда бояринъ довѣряпъ челобитью крестьянъ: такъ, въ однои челобитной крестьяне однои изъ Морозовскихъ вотчинъ просили объ умень- шеніи оброка, ссылаясь на неурожай. Морозовъ не удовпетворилъ просьбы крестьянъ, ссылаясь на недостаточную мотивировку: такъ какъ у сосѣд- няго монастыря въ то же лѣто былъ хорошій урожай, то въ неурожаѣ виноваты сами его крестьяне своею лѣностью. Между бояриномъ и при- казчикомъ поддерживалась постоянная переписка. Обыкновенно изъ Мо- сквы отдавались приказчику соотвѣтствующія хозяйственныя распоряженія о началѣ работъ, о производствѣ разныхъ усовершенствованій въ хозяи- ствѣ. Хотя приказчикъ являпся только исполнителемъ хозяйскихъ пору- ченій, но фактически отвѣтственность за ходъ сельско-хозяйствениыхъ работъ лежапа на немъ. Поэтому приказчикъ часто забрасывалъ нисьмами боярина, прося его указаній относительно тѣхъ или другихъ хозяйствен- ныхъ мелочей, указывая на необходимость начала сѣнокоса или жатвы и испрашивая поэтому соотвѣтствующихъ приказаній. Конечно, сидя въ Москвѣ, трудно было услѣдить за всѣми метеорологическими измѣненіями; отсюда случались частые промахи въ хозяйственныхъ распоряженіяхъ: упускалось удобное время для сѣнокоса, жатвы... Приказчикъ, конечно, не былъ виноватъ, но вся отвѣтственность падала на него. Уложеніе царя Алексѣя Михайловича предоставляло вотчинникамъ право переводить крестьянъ изъ одной вотчины въ другую. Такіе пере- воды основывались на разныхъ хозяйственныхъ соображеніяхъ: иногда въ какомъ-нибудь имѣніи недоставало рабочихъ рукъ, и посылался приказъ перевести крестьянъ одной вотчины въ другую. Переводъ крестьянъ яв- лялся также средствомъ наказанія. Князь Одоевскій говоритъ, что «онъ иныхъ перевелъ за побѣгъ и за многія ихъ воровства». Переводились крестьяне изъ одной вотчины въ другую и временно въ рабочую пору, когда чувствовалась особенная нужда въ рабочихъ рукахъ. Наконецъ, въ рукахъ вотчинника сосредоточивалась большая судеб- ная власть. Правда, судилъ приказчикъ съ выборными людьми, но окон- чательная резолюція по большимъ и спорнымъ дѣламъ исходила отъ са- мого боярина. Боярскій приказъ былъ также и апелляціонной инстанціей. Выше намъ приходилось упоминать о пріемахъ, съ помощью кото- рыхъ приказчикъ узнавалъ виновнаго. Добавимъ, что въ вотчинѣ у Мо- розова нри судебномъ разбирательствѣ допускалась и пытка, впрочемъ, всякій разъ съ разрѣшенія самого боярина, въ особенности, когда дѣло касалось его самого. Вранное слово на государя-боярина едва ли не со- ставляло преступленія въ родѣ «оскорбленія величества». Помимо судебныхъ наказаній вотчинники налагали и административ- ныя взысканія, подробно записывавшіяся въ домовомъ журналѣ. И. В. За- бѣлинъ первый лознакомилъ читателя съ такими записями Морозова, крайне интересными для характеристики вотчинной власти боярина. При- ведемъ нѣсколько распоряженій: «і) Натальѣ Киселевой за худое мытье нашихъ сорочекъ не давать Рождественскій мясоѣдъ весь указнаго всего; Москва. Т. V. 6*5 24 ч