b000001426

ІІодобнаго родй отвѣты приходится отчасти ставить въ свйзь съ нѣ- которыми пріемамя нараждавшагося абсопютизма, устроившаго въ Москвѣ цѣлое охранное отдѣленіе, которое не брезгапо ничѣмъ, чтобы выслу- житбся передъ впастью. Недаромъ русскіе люди того времени, когда хо- тѣли обсудить какой-нибудь вопросъ, старатепьно осматривали помѣщеніе извнѣ и внутри, чтобы убѣдиться въ томъ, что ихъ никто не подслуши- ваетъ и никто не притянетъ къ отвѣту за мнимое оскорбленіе верховной власти.,. Московское законодатепьство теоретически охраняло личность и не- прикосновенность частной собственности, но на практикѣ бывали весьма частые случаи нарушенія ихъ лравъ, и тамъ, гдѣ ішіа рѣчь о мнимой или ре- альной пользѣ государя, законъ отступалъ на задній планъ. Все это пре- красно нодмѣтили иностранцы, сообщившіе въ своихъ запискахъ, что фактическимъ собственникомъ всякаго имущества явпяется государь, хотя теоретически частная собственность охранялась законодатепьствомъ. Без- правное положеніе населенія особенно ярко сказывалось въ челобитныхъ, подаваемыхъ государю, когда всѣ челобитчики, не исключая и бояръ, должны были подписываться уменьшительными, вѣрнѣе, унизительными именами. Это неуваженіе къ человѣческой личности стало самымъ обыкновен- нымъ пріемомъ въ административной практикѣ московскаго правитель- ства, но особенно оно чувствовалось въ узкой сферѣ придворныхъ отно- шеній. Царю Апексѣю Михайловичу приходилось часто собственноручно расправляться со своими приближенными, боярами и ближними людьми. Обыкновенно такіе эксцессы склонны объяснять добродушіемъ . и вспыль- чивостью царя; на самомъ дѣлѣ подобное неуваженіе къ человѣческой личности — результатъ роста царской власти, ставшей внѣ общества и надъ нимъ. Мейербергъ разсказываетъ слѣдующій случай. Однажды госу- дарь чувствовалъ себя дурно и пустилъ кровь. Почувствовавъ себя лучше, онъ, не долго думая, потребовапъ, чтобы и бояре послѣдовали его при- мѣру. Бояре не имѣли мужества отказать царю въ его жепаніи, и только родственникъ царя — Стрѣшневъ — отказался пустить кровь. Тогда царь бро- сился на него съ кулаками, крича: «Ахъ ты, негодный рабъ, да развѣ твоя кровь дороже моей?» и затѣмъ надавапъ ему пинковъ. Извѣстны случаи, когда царь собственноручно таскалъ за бороды бояръ и выгоняпъ ихъ изъ палаты, сопровождая кулачную расправу цѣлымъ лексикономъ самыхъ отборныхъ ругательствъ. Правда, царь Алексѣй дальше брани и пинковъ пока' не шелъ. Но его сынъ Ѳедоръ поджегъ бороду одного придворнаго служителя. При Петрѣ власть перейдетъ отъ поджиганій къ систематиче- скимъ казнямъ и другимъ насипіямъ... Да и усиленныя заботы правитель- ства, «чтобы на государевѣ дворѣ ни отъ кого никакого безчинства и брани не было» — не только естественная забота о личной безопасности царя, но также довольно отчетливое отраженіе приниженности и безпра- вія даже высшихъ разрядовъ населенія. Никто не имѣлъ права подъѣхать близко не только къ царскому крыльцу, но и ко дворцу. Одни только бояре, окольничьи, думные и ближніе люди пользовались правомъ вход ІІоскпа. Т. V. 17 іад