b000001426

къ разговору no существу. Гостя потчивали водкои и разнаго рода ла- комствами: орѣхами, финиками, фигами. Передъ прощаніемъ гость тро- екратно крестился, прощался съ хозяиномъ и уѣзжалъ, провожаемый хо- зяиномъ до порога и далѣе, опять-таки по мѣрѣ его достоинства. Воярамъ приходилось часто выѣзжать изъ дома. Кжедневно — утромъ и вече- ромъ — бояре являлись во дворецъ, лѣтомЪ' — верхомъ, а зимой — въ са- няхъ, обыкновенно въ одну лошадь; сани украшались съ возмож- ной для того времени роскошью: обивались атласомъ, а на спинку саней клали персидскій или турецкій коверъ. Кз^черъ сидѣлъ верхомъ на пошади, везущей сани въ сѣдпѣ, обитомъ сафьяномъ, съ золо- тыми узорами. Голова лошади была убрана колечками, разноцвѣтными перьями и разными звѣриными хвостами. Въ бопыпіе церковные празд- ники бояре выѣзжали для участія въ царскихъ выходахъ, одѣтые въ золотые, бархатные или объяриновые ферези. Золотые ферези на- дѣвались только въ наиболѣе важные церковные праздники: Рождество Христово, Благовѣщеніе, Свѣтлое Христово Воскресеніе и Вознесеніе, такъ какъ въ эти дни выходы совершались съ особенной торжествен- ностью; бархатная и объяриновая ферязь предназначалась для менѣе тор- жественныхъ выходовъ. Случалось боярамъ посѣщать и патріарха для по- лученія благосиовенія по разнымъ обстоятельствамъ. Выѣзды бояръ не ограничивались только одной Москвой: по обязан- ности они сопровождали царя во всѣхъ его большихъ и малыхъ походахъ; иногда и сами они отпрашивались у царя въ монастырь на богомолье или на побывку въ деревню, куда бояринъ выѣзжалъ со всей семьей и до- машними слугами. Поѣздъ такого боярина растягивался на значительное разстояніе, встрѣчая въ населеніи такое же подобострастное отношеніе, какъ и къ царскимъ выходамъ. Воярскія жены и дочери ѣхали въ колымагахъ или каптанахъ, закрытыхъ со всѣхъ сторонъ, исключая боковыхъ дверецъ съ окнами изъ слюды или бычачьяго пузыря. Воярство слишкомъ любило старину, чтобы допустить въ этомъ отношеніи какую-нибудь вольность. Вояре любили оставлять Москву на нѣкоторое время и отдохнуть въ деревнѣ вдали отъ сутолоки придворной жизни, да кстати и посмо- трѣть за хозяйствомъ и провѣрить, насколько приводились въ испол- неніе приказчиками отданныя ими хозяйственныя распоряженія. Жизнь въ деревнѣ была менѣе однообразна, чѣмъ въ городѣ. Тутъ чувствова- лось болыпе свободы и меньше стѣсненія. Вояре гуляли по имѣнію, входя во всѣ мелочи хозяйства, а болыпе всего отвлекаясь соколиной и крече- товой охотой, раздѣляя въ этомъ отношеніи любовь къ охотѣ Алексѣя Михаиловича. И въ женскомъ терему дышалось легче въ деревнѣ, на воздухѣ: здѣсь не было стѣснительнаго городского надзора. Воярскимъ дочерямъ удавалось съ деревенскими дѣвушками и въ игры поиграть, и пѣсни попѣть, и въ лѣсъ сходить за ягодами, а вечеромъ и покататься на качеляхъ и доскахъ. Удавалось иногда вмѣстѣ съ хозяйкой дома посмотрѣть и пляску хо- лоповъ, хотя церковь и къ этому относилась отрицательно: «не зрите плясанія и иныхъ бѣсовскихъ всякихъ игоръ злыхъ прелестныхъ, да не 174