b000001426

русскимъ предоставлено писать иконы; что многіе святые и ири жизни сі- яли красотою, а въ небѣ всѣ они просвѣтлены, и потому неразумно изо- бражать всѣ лики на одну манеру — «смугло и темновйдно». Всѣ эти со- ображенія элементарны, но, какъ указалъ Буслаевъ, сводятся къ простѣй- ішшъ требованіямть красоты, утраченной русскою иконописью въ Москвѣ съ XVII вѣка, въ провинціи — еще ранѣе. Въ сущности съ тѣхъ поръ, какъ школа Ушакова провозгпасила этотъ тезисъ й на практикѣ дала об- разцы компромисса между старыми формами и новымъ, очень элементар- нымъ художественнымъ. содержангемъ, вся наша иконопись, насколько она остается таковою, живетъ Ушаковскимъ направленіемъ — умѣренной фрязи. Посланіе не даромъ говоритъ о «темновидныхъ ликахъ», объ иконахъ, болѣе похожихъ на дикихъ людей, чѣмъ на человѣческіе образы. Школа Ушакова дѣйствительно возстановила человѣческій образъ и прежде всего въ ликахъ; въ этомъ вся ея заслуга, а не въ тѣхъ чертахъ декоратив- ности и посредственнаго реализма, которые она вносила въ до-личное. Спаситель, кисти Симона Ушакова. Спаеитель, кисти Симона Ушакова. Лики Ушаковскихъ иконъ разнообразны въ томъ отношеніи, что они представляютъ намъ не одинъ, а разные типы Спасителя, Богоматери, Святыхъ; типы эти легко возводятся къ русскимъ и греческимъ иконамъ XVII вѣка, отъ которыхъ исходилъ Ушаковъ. Но, кромѣ того, очевидно, что на самого Ушакова вліяла греческая фрязь, которая вѣкомъ ранѣе съ наслѣдственной талантливостью успѣла усвоить западную помощь для поддержанія національнаго искусства. Особенно цѣнны оказались эти греческія вліянія въ ликахъ. Выраженіе ликовъ Ушаковскихъ иконъ оригинально и свидѣтепьствуетъ о значительномъ художественномъ 247