b000001426

ковъ. Вообще для древней эпохи не слѣдуетъ представлять себѣ «темные лики иконъ, строго смотрящіе на людей». Классической эпохой темныхъ ликовъ, и тоже не повсемѣстной, былъ XVI вѣкъ; возобновленіе эіой манеры въ началѣ XVII вѣка было уже архаизаціей. Какъ выяснилъ проф. Лихачевъ, южные славяне нринесли къ намъ письмо съ довольно сильнои лѣпкой ликовъ и свѣтлорозовымъ колоритомъ ихъ. Но наряду съ юго- славянской иконописью продолжапа вліять болѣе сильная, ибо болѣе худо- жественная, греческая школа въ разныхъ своихъ манерахъ. На этомъ фонѣ старыхъ, давно усвоенныхъ византійскихъ писемъ и новыхъ балканскихъ вліяній выступаютъ въ началѣ XV вѣка два знаме- нитыхъ имени: Ѳеофанъ грекъ, прозванный философомъ, и Андрей Рублевъ. Они работали одновременно и иногда совмѣстно. Въ 1378 году Ѳеофанъ работалъ въ Новгородѣ; послѣ Московскаго разгрома 1392 года мы находимъ его въ Москвѣ за обновленіемъ храмовъ: въ 1396 онъ раснисываетъ въ Кремлѣ церковь Рождества Богородицы съ предѣломъ Лазаря, въ 1399—АР хангельскій Собо Р ъ ' ^ І 4 0 5) вмѣстѣ съ Рублевымъ,— Благовѣщенскій Соборъ. Позднѣе стѣны всѣхъ этихъ храмовъ выведены были вновь, и старая роспись ихъ для насъ утрачена. Мы не знаемъ ма- неры Ѳеофана, но мы должны принять, что Рублевъ, въ числѣ другихъ вліяній своей эпохи, могъ заимствовать и у Ѳеофана различныя положи- тельныя черты. Ѳеофанъ вообще произвелъ впечатлѣніе въ Москвѣ. Въ одной лицевой (т. е. иллюстрованной) русской лѣтописи Ѳеофанъ изо- браженъ пишущимъ фреску предъ удивленной толпою москвичей. Мы знаемъ. далѣе (изъ особой статьи, сохранившейся въ рукописяхъ), что Ѳеофанъ производилъ удивленіе свободой своего искусства: онъ писапъ изъ головы, не заглядывая въ образцы, и одновременно могъ разговаривать съ людьми; московскіе иконописцы наперерывъ старались снять для себя копіи съ прорисей (контурныхъ образцовъ), набросанныхъ Ѳеофаномъ. Изъ той же статьи мы узнаемъ, что Ѳеофанъ увлекатепьно описывалъ архитектур- ныя чудеса Царьграда и часть ихъ согласился изобразить своему собесѣд- нику на память; мы видимъ, какъ входили новые переводы (композиціи) въ Московскую иконопись той эпохи, — и между ними образчики богатаго палатнаго письма (декоративной архитектуры), доведеннаго до роскоши въ XVI вѣкѣ. Андрей Рублевъ былъ инокомъ Спасо-Андроніева монастыря въ Москвѣ, въ которомъ и погребенъ; онъ умеръ не позднѣе 143 0 г - <<въ ста " рости велицѣ»; такимъ образомъ юность и зрѣлые годы Рубпева принадле- жатъ XIV вѣку, но о его дѣятельности въ это время мы ничего не знаемъ. Одно время онъ быяъ въ Сергіевой Лаврѣ, въ послушаніи у пр. Никона Радонежскаго, и по его приказанію написалъ образъ Св. Троицы «въ похвалу пр. Сергію». Въ 1405 г. Рублевъ вмѣстѣ съ Ѳеофаномъ распи- сывалъ Благовѣщенскій Соборъ. Въ 1408 г. онъ же со своимъ сопостни- комъ, другомъ и учителемъ въ иконописи Даніиломъ расписывалъ Успен- скій Соборъ во Владимірѣ. Потомъ, по настоятельной просьбѣ преп. Никона, предчувствовавшаго близкую кончину обоихъ мастеровъ, они же расписывали Троицкій Соборъ въ Сергіевой Лаврѣ. Послѣднимъ дѣломъ 228