b000001426

привелъ съ собою мастеровъ разнаго рода, въ томъ числѣ иконниковъ. Вь сороковыхъ годахъ XIV вѣка въ Москвѣ уже упоминаются двѣ дружины мастеровъ — русская и греческая. Греческія вліянія не прекращались и да- лѣе, при чемъ надо думать, что въ Москву проникали разныя византійскія манеры, которыя въ XIV вѣкѣ, какъ и ранѣе, различались рисункомъ, копоритомъ и техникой раскраски. Однако древнѣйшая Московская иконо- пись, миніатюра и книжный орнаментъ — чуть не всѣ итоги стопѣтняго худо- жественнаго роста города — погибли при сожженіи Москвы Тахтамышемъ въ І39 2 Г0 ЛУ- Лѣтопись отмѣчаетъ особую черту этого бѣдствія: населеніе Московской области бѣжало въ Москву; Кремлевскіе храмы до стропа, т. е. доверху, были наполнены книгами, иконаыи и др. цѣнной церковною утварью, — и то все погорѣпо... Въ странѣ «ппохой сохранности», ка- кова Россія, созданія нрошлаго особенно скудно доходятъ до далекихъ потомковъ. Но для Московскаго искусства XIV вѣка еще въ самомъ концѣ того же столѣтія наступипо совершенно исключительное уничтоженіе. Тѣмъ цѣннѣе для насъ большая миніатюра пергаменнаго Евангепія 1339 Г0 Д а ) нисаннаго въ Москвѣ и уцѣлѣвшаго только потому, что оно тогда же ушло на сѣверъ, въ Антоніевъ Сійскій монастырь. Миніатюра эта замѣ- няетъ намъ бопѣе крупные памятники иконописи: она изображаетъ Христа, который изъ дверей храма благословляетъ апостоловъ, идущихъ къ нему сшюченной группой. Въ сравненіи съ сѣверной фреской и миніатюрой той эпохи замѣтны особенности: рисунокъ фигуръ не столь прямъ и рѣзокъ но зато и менѣе выразителенъ; въ драпировкѣ есть первыя черты посред- ственнаго реализма. Лики сохранили пластичную пѣпку той эпохи, но утратили въ типѣ и, особенно, въ выраженіи- свой византійскій характеръ: глядя на изображенія апостоловъ, почти хочется сказать, что эти внима- тельные, простые и заботныё люди съ сильно развитыми скулами напоми- наютъ топпу подмосковныхъ крестьянъ-земледѣльцевъ недавняго прошлаго. Это ранній симптомъ того обрусѣнія типовъ, которое станетъ общимъ въ XVII вѣкѣ. Быть можетъ, такое реально-прозаическое, жанровое понима- ніе ликовъ было основной склонностью Московской области въ отличіе отъ энергично — отвлеченнаго новгородскаго направленія. Московскія руко- писи XIV вѣка составпяютъ рѣдкость, и изъ нихъ только Сійское Квангеліе даетъ понятіе о тогдашней иконописи. Съ конца XIV вѣ- ка Турецкое иго вызвапо наппывъ юго-славянскихъ выходцевъ въ Россію. Въ попитическихъ и репигіозныхъ идеяхъ, въ литературѣ и стилѣ языка, въ книжномъ орнаментѣ и орѳографіи сказапось ихъ впіяніе. Ихъ цѣлью было — создать въ Россіи центрапизованное государство съ абсолютной властью и съ гпубокимъ уваженіемъ къ правовѣрію и купьтурѣ угнетен- ныхъ спавянъ юга. Москва стапа центромъ припоженія ихъ усилій. To же впіяніе испытапа тогда и русская иконопись. Южные славяне стояпи подъ бопѣе непосредственнымъ и непрерывнымъ вліяніемъ Византіи и не имѣли возможности выработать болыпую оригинальность искусства. Въ иконописи русской, націонапьномъ искусствѣ столь повсемѣстномъ и укорененномъ, юго-спавянское впіяніе не вызвало переворота. Оно лишь усипипо новой, особой манерой и безъ того распространенную манеру свѣтлыхъ пи- 29* 22/